Лекарь Империи 2

А что касается наблюдения… насколько я помню, Игорь Степанович велел тебе «всячески мне помогать» и «набираться общего развития». Вот и набирайся. Лучшей практики, чем в «первичке», тебе не найти.

Я оставил ее с открытым ртом и разъяренной Зазулиной, и быстро вышел из кабинета.

Она догнала меня уже в коридоре.

— Разумовский, стой! — она схватила меня за локоть. — Ты что себе позволяешь⁈ Я сейчас же пойду и пожалуюсь на тебя Шаповалову!

Я только отмахнулся.

— Да жалуйся кому хочешь, Борисова. Хоть самому Императору.

— Ай да двуногий, ай да молодец! — Фырк на моем плече просто пищал от восторга. — Так ее уел! Так на место поставил! Прямо бальзам на мою пушистую душу!"

"Я обвел рукой холл, где все еще сидели и ждали своей очереди человек двадцать пациентов.

— И вот еще что, Алина, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Если ты сейчас устроишь скандал и откажешься принимать этих людей, я не думаю, что они будут в восторге. А я им всем обязательно скажу, что прием прекратился по твоей вине.

Борисова побагровела от злости. Она топнула ногой, как маленький, обиженный ребенок.

— Это… это нечестно, Разумовский!

— А жизнь, Алина, вообще штука нечестная, — я усмехнулся, высвободил свою руку и, не оборачиваясь, пошел по коридору, оставив ее одну, посреди толпы кашляющих и недовольных пациентов.

Кажется, «общее развитие» ей сегодня было обеспечено.

Я зашел в «чистую зону» и с огромным облегчением стянул с себя этот дурацкий защитный костюм. Тело, наконец-то, смогло вздохнуть свободно.

Вызвал лифт и, пока ждал его, подумал, что неплохо было бы все-таки заскочить в столовую и чего-нибудь перекусить. Желудок, после завтрака, уже снова начинал подавать жалобные сигналы.

Но беспокойство о Мариам, жене Ашота, было сильнее. Фырк сказал, что она лежит в терапии, на третьем этаже.

Лифт приехал, и я поднялся на третий этаж. Терапевтическое отделение. Здесь было на удивление тихо и спокойно. Коридоры были почти пусты, только изредка пробегали мимо молчаливые медсестры.

Я нашел нужную палату — номер триста четырнадцать. Дверь была приоткрыта. Я осторожно заглянул внутрь. На одной из коек, у окна, действительно лежала Мариам.