Жена князя Луны

Травяной взвар оборотень разлил в толстостенные глиняные кружки, после чего уселся на ковер и, забавно скрестив ноги, глубокомысленно изрек:

– Думаю, стоит поведать вам старую историю об Искрах. Об Искре Золотой, Серебряной и Зеленой.

Выдержав паузу, Сайрен неторопливо начал рассказывать:

– Золотая искра – это искра жизни. Жизни в самом прямом из всех прямых смыслов: она гонит кровь по венам, она заставляет тело двигаться. Серебряная искра – искра сердца. Если нет в оборотне серебряной искры, то он есть тварь бездушная и на любовь и сочувствие не способная.

Зеленая искра – искра поиска. Поиска себя и своего места. И когда мы говорим погасить искру, мы чаще всего говорим о зеленой искре. Если постоянно дергать, доводить, унижать и оскорблять – останутся ли силы, чтобы искать себя? Останутся ли у пекаря силы печь хлеб, если каждый будет говорить ему, что его плюшки самые худшие плюшки на свете?

Сайрен замолчал и сделал несколько глотков. Его слушатели замерли, пытаясь осознать волчью концепцию искр.

"

"– В целом понятно, – отмер Ричард. – Хотя хочу огорчить: кровь по телу гоняет сердце, да и с движением тела все тоже немного не по-волчьи. Зеленая искра – это, я так понимаю, интерес к жизни. Действительно, если сильно давить на человека, то он превратится в куклу. Будет есть, спать и просыпаться, но все это будет обусловлено лишь влиянием извне. Вы полагаете, что невеста, а впоследствии жена нид Энтана будет подводить к этому?

Оборотень пожал широкими плечами и честно сказал:

– Я не знаю.

Но мне свойственно всегда предполагать худшее. Мы с Илуором сдружились на фоне этого – он всегда верил в лучше, а я в худшее.

– И кто чаще оказывался прав? – с интересом спросила Арфель.

– А поровну, – улыбнулся Сайрен.

– Эти ваши три искры, – прищурилась Каэль. – И три белых волка, что приходили к нам, – они никак не связаны?

– Вы видели охранителей? – оторопел тин Шторм.

Арфель пожала плечами:

– Я говорила с ними. А видели мы их… Раза три или четыре?

Вздохнув, Каэль допила свой отвар и поставила чашку на ковер:

– Давай считать.

Впервые ты их увидела в лесу – это раз. Потом на берегу реки – это два. Потом из окна особняка Ричарда – это три. И ты говоришь, что общалась с ними, – четыре.

– Один из них касался моего живота, – горько усмехнулась леди Льефф-Энтан. – Чувствую себя стручком гороха.

– Кем? – поперхнулась Каэль.

– Ты, когда горох лущишь, шкурки куда бросаешь? – вопросом на вопрос ответила травница.