Жена Хана

Такому огромному в черном костюме с заглаженными назад волосами.

— Музыка…она так прекрасна.

— Ты…, - наклонился к моему уху, — ты прекрасна.

Покраснела и повернулась к нему, улыбаясь.

— А теперь необъективен ты.

— Неет, птичка…я, увы, объективен иначе все эти особи мужского пола не сворачивали бы головы тебе вслед.

— Они все еще зрячие?

Усмехнулся.

— О, да, они пока еще зрячие. Но ты угадала ход моих мыслей.

— Какой ты кровожадный.

— Нет…я жадный. Никто и никогда не будет иметь права смотреть на тебя так, как я смотрю.

Потому что ты моя.

— Пусть смотрят. Какая разница? Ведь главное на кого смотрю я. А я смотрю только на тебя.

— И откуда эта музыка, которая вызвала мурашки на твоей коже?

— Из драмы Лермонтова «Маскарад».

— О чем эта драма? — а сам наклонился и поцеловал мочку моего уха.

— О муже, который заподозрил свою жену в измене и отравил ее.

— Чем отравил?

— Мороженым.

— А она изменяла?

— Нет… — я даже не понимала, что отвечаю ему, потому что я начала дрожать от прикосновения его губ к моему уху и мне до боли захотелось уехать с ним вместе домой.

— Зачем травить… я бы просто свернул твою тонкую шею, — и слегка сдавил мое горло ладонью.

— Увези меня отсюда, — прошептала и подняла на него пьяные глаза, в ответ его глаза стали черными, как угли.

— Поговорим с нужными мне людьми и увезу. Обязательно увезу тебя и сожру. Всю. Вместе с мороженым.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Прикусил мочку, и я вздрогнула, а потом взял меня за руку.

— Идем. Сейчас самое время.

Потянул меня за руку по направлению к паре.

Немолодой мужчина поддерживал под руку черноволосую женщину в красном платье. Они рассматривали черно-белые фотографии олимпиады восьмидесятого года, когда муж подвел меня к ним и поздоровался на монгольском. Мужчина обернулся и приподнял одну бровь, а женщина, стоящая рядом с ним, скривила ярко-красные губы и презрительно прищурилась. Мне показалось, что я ее где-то видела.

— Рад встрече, Алмазбек.

— Вы кто?

— Я организатор этого приема.

— О, господин Дугур-Намаев? Я знаком с вашим дедом, а вас раньше не видел.

Простите за оплошность.

— Ничего страшного. Я раньше не занимался этим бизнесом.

— А чем вы занимались? — спросила женщина в красном.

— Это моя жена — Сунгар. Познакомься, любимая — это внук Батыра Дугур-Намаева с которым я должен был встретиться на следующей неделе и обговорить возможность сделки.

Она мне не нравилась. Ее взгляд обращенный на Хана был каким-то…каким-то острым, пронзительным. Я бы сказала ядовитым.