Жена Хана

Иногда я смотрю на него и мне кажется он весь покрыт толстой коркой, наращённой годами. А под ней свежее мясо, под ней глубокие раны и стоит только подцепить эту корку и …Поэтому нельзя прикасаться, поэтому каждый, кто приближается может умереть. Но я бы не смогла причинить ему боль. Я вернулась, потому что это был мой выбор. Вернулась, чтобы посмотреть ему в глаза и покорно принять свою судьбу. И если моя судьба не рядом с ним, то пусть я умру от его рук и на его глазах. Не прячась, не убегая. Пусть он знает, где закопал меня именно он, а не кто-то…кто-то в безымянной могиле и неизвестно где.

Я говорила, глядя с закрытыми глазами, чувствуя, как пробирает до костей холод, как слезы текут по щекам и как становится безразлично падает ли земля в яму. Разве это имеет значение если я ему не нужна, и он не верит мне.

А потом ощутила горячее дыхание на своем лице, услышала, как оно вырывается со свистом из его легких, как жжет мою кожу. Спустился свернуть мне шею перед тем как продолжить? Чтоб замолчала?

— У тебя есть я.

Пальцы жадно впились в мои волосы на затылке, и я медленно распахнула глаза и тут же мой взгляд схлестнулся с его горящим взглядом.

— И ты правильно сказала — ты принадлежишь мне. Я решу, когда тебе умирать. Пока что твоя жизнь на волоске. Одной ногой в могиле…пока я не буду уверен окончательно, что ты мне не лжешь.

Потом притянул меня к себе, крепко сжимая одной рукой за поясницу, а второй за волосы на затылке.

— А может быть ты вернулась зря и еще сильно об этом пожалеешь.

Провел пальцами по моей щеке, размазывая слезы.

— Ты красивая даже когда плачешь. Пока что я не хочу тебя убивать…пока что я проверю каждое твое слово.

Облизал свои пальцы и его взгляд смягчился, подернулся дымкой, а у меня в ответ сердце забилось чуть быстрее.

Затрещала рация на поясе у Хана, и он выхватил ее одной рукой, а другой все еще удерживая меня за затылок.

— Хан, рудники сгорели дотла. Батыр зовет к себе немедленно. Кто-то объявил войну Дугур-Намаевым. Все работники были заперты внутри и сгорели живьем.

— Мне какое дело? Его рудники пусть он сам и расхлебывает. Его война — не моя война.

А сам продолжает смотреть мне в глаза.

— Я занят.

Отключил рацию и сунул обратно за пояс, а я перехватила его руку.

— Ты — Дугур-Намаев.