Жена Хана

— А ну поползла в спальню, я сказал! На четвереньках!

— НЕТ!

— ДА! Иначе погоню кнутом, как скотину!

— Погони!

Скривив рот, начал расстегивать ремень, вытянул из-за пояса и изо всех сил замахнулся, свист прозвучал у самого уха, но я даже не шелохнулась. Пусть бьет. Больнее уже быть не может. Я пережила с ним все что можно пережить и страха во мне не осталось.

— Я не буду ползать, не буду пресмыкаться и бояться. Хочешь — убей меня и тогда снова станешь вдовцом. Но в этом доме останусь либо я, либо она.

Схватила его руку с ремнем и сжала запястье.

— Хоть насмерть забей. Не поползу и в постель твою не вернусь! Пока она здесь!

— Я тебя вы***бу и спрашивать не буду!

— Делай что хочешь! Твое право. Но…перед тем, как снова жениться станешь вдовцом.

— Что?

Он переспрашивал и тряс головой, как будто ему слышится то, что я говорю.

— То, что слышишь! Клянусь!

Тряхнул за волосы такой силой, что у меня покатились слезы из глаз от боли и обиды.

— Я…люблю тебя, Тамерлан. Люблю сильно, безумно…но я никогда не стану делить тебя еще с кем-то.

Это смерть для меня. Лучше умереть! И я … я умру.

Пальцы медленно разжались, а я продолжала смотреть ему в глаза, смотреть на стиснутые до хруста челюсти и перекривленное злостью лицо. Он так же тяжело дышит, как и я.

— Ну и подыхай! Если не выйдешь в столовую ни крошки не получишь!

Отшвырнул меня от себя изо всех сил.

— Твой выбор!"

"— И твой, — прошептала едва слышно, но он точно услыхал. Я видела, как Хан идет в сторону дома и бьет себя по ноге, свернутым петлей ремнем.

Вернулась в дом, упала на колени и зарыдала, а Эрдэнэ прижимала меня к себе и баюкала, как маленькую. Целовала мои волосы.

— Не плачь, Верочка…не плачь. Все хорошо будет. Вот увидишь. Я тебя люблю.

— И я тебя люблю.

***

Я провела в доме Эрдэнэ около недели. За эту неделю меня шатало от голода, я еле стояла на ногах. Это была самая настоящая война насмерть. Хан запретил давать мне есть в пристройке. Либо я выйду ко всем, либо останусь голодная. Эрдэнэ забирали на кухню. Она, конечно, умудрялась стащить для меня фрукты или конфеты.

И я жадно поедала их, чувствуя, что скоро не выдержу и сдамся. Тошнота стала невыносимой, особенно по утрам. Мой желудок не выдерживал голодовку, а организм сдавал от слабости. Я шаталась и держалась за стены, мне казалось, что я постоянно нахожусь в предобморочном состоянии и в груди начало болеть. Как будто два синяка под кожей, как будто мою грудь намяли и давили тисками. Наверное, я и в самом деле умираю.