Жена Хана

— Застегни! — приказала Зимбаге, когда она вошла ко мне и прикрыла рот руками.

— Ты с ума сошла?

— Нет! С ума сошли они все, если решили, что я позволю этому фарсу случится. Я была на опознании и это не мой муж.

— Цэцэг его узнала…ты слишком убита горем, ты…должна полежать в постели. Хочешь не иди на похороны.

Резко повернулась к ней.

— Я пойду! Пойду и разгоню всю эту стаю черных ворон. Не будет похорон. В гробу не тело моего мужа. Там кто угодно, но только не он! И привези ко мне Эрдэнэ. Мы обе будем сегодня в белом.

Хан любит этот цвет наравне с красным.

Зимбага с сочувствием смотрела на меня и мне хотелось ее за это ударить.

— Не смей меня жалеть. Жалей их, потому что, когда он вернется он их не пожалеет. Застегнешь или я так пойду?

— Ты сходишь с ума! И не вмешивай в свое безумие ребенка. Она должна понимать и скорбеть по своему отцу.

— Плевать. Пусть все считают меня сумасшедшей. А скорбеть по живому нет смысла!

— Ты сощшла с ума!

— Нет, это вы все сошли с ума, они сошли с ума или нарочно это делают.

Вместо того, чтобы поверить мне устраивают похороны. Я уверена, что с ним что-то случилось, я это знаю так же как и то, что сейчас дышу. Его не хоронить надо, а искать. Прочесать ту дорогу, проверить звонки. Те, кто расстреляли машину? Их нашли? Нет! И я не знаю ищут ли!

— Ты цепляешься за иллюзию, чтобы не отчаяться, ты держишься за нее обеими руками. Открой глаза, Ангаахай, его нет. Так бывает…люди погибают, особенно такие, как твой муж.

У них много врагов."

"Она говорила убедительно и меня прошивало нитями отчаяния, тоски и дикой боли. И мне стоило огромных усилий воли не сломаться, не поддаться всеобщей истерии, не начать так же, как и они оплакивать его. Он жив. Я знаю.

Тоже самое я сказала вчера Эрдэнэ, когда она рыдала после жестоких слов Цэцэг о смерти отца. Тетка не пожалела девочку, она красочно описала все, что случилось с дедом и с Тамерланом. Словно наслаждаясь страданиями малышки.

Я еще долго ее успокаивала после того, как ведьма ушла.

— Не слушай их. Он жив. Я видела своими глазами, и никто не заставит меня поверить, что это твой отец. Понимаешь? Ты мне веришь, что это не он? Веришь, Эрдэнэ?

— Очень хочу верить, очень.

Она обняла меня тонкими руками, пряча лицо у меня на груди.

— Но тетя говорит, что это он. Говорит, что узнала его.

— Никто не знает твоего папу лучше, чем я и никто не видел его тело настолько близко как я.