Жена для Чудовища, или Тайна рубинового цветка

 – отталкиваю его и пулей выскакиваю из узкой туалетной комнаты, чтобы поскорее оказаться подальше от Симуса.

Даже платье не забираю с собой. Пусть сам с ним разбирается. А мне просто жизненно необходимо сейчас побыть одной.

Практически забегаю в комнату и прислоняюсь спиной к двери.

Что за реакция, Мелани? Ты забыла, что он сделал? Как ты можешь вообще даже допускать мысли о себе и… этом мерзавце?! Тем более после всех этих рассказов про его репутацию!

Это был очень длинный день. Слишком длинный. Начиная со свадьбы и моего первого поцелуя, заканчивая тем моментом, что я оказалась голышом в руках того, кто угрожает мне и моему отцу!

Вот истинная причина того трепета, который я внезапно испытала.

Точно. Все дело в этом и ни в чем ином.

Беру себя в руки, переодеваюсь в ночную рубашку и забираюсь в кресло, чтобы некоторое время порисовать.

Когда я открываю глаза, я даже не сразу понимаю, где я. Мой дорожный планшет с листами для рисования лежит на полу, а ноги и спина ноют от неудобной позы.

Похоже, я так и уснула за рисованием.

С листа на меня немного насмешливо смотрит Симус. Судя по следу карандаша, я как раз детализировала его глаза… Наверное, слишком много видела их за последние сутки."

"Поднимаюсь и потягиваюсь. Во рту пересохло, а в голове немного шумит.

Накидваю халат, выхожу в общую комнату и, перевернув стакан, который Симус поставил снова вверх дном, наливаю в него воду.

– Если тебе не сложно, то старайся пить только из моей фляжки, – слышу голос и вздрагиваю.

Я не заметила сразу: Симус сидит в кресле спиной ко мне и лицом к иллюминаторам, за которыми едва начинающее светлеть небо.

– Ладно бы ты боялся, что я тебя отравлю, ты же меня в заложницах держишь. Но чтобы меня…

– Сейчас каждый человек может сыграть как за, так и против, – мрачно-загадочно говорит он.

Вопреки тому, что он сказал, хочется из упрямства сделать наоборот. Но что-то в его усталом голосе заставляет послушаться и налить все же воду из фляги.

– Спасибо, – по-прежнему не оборачиваясь, говорит он. – А теперь иди и выспись.