Жена для Чудовища

В одной руке он держал хоботок, который дёргался, будто гигантская анаконда, другой убрал меч ножны.

— Сейчас будем в башне, — он сел и тут же заглянул мне в глаза. — Ты как?

— Терпимо. Боюсь, я никогда не привыкну к твоим прыжкам в пасть пожирателя.

— Не в пасть. На плечо.

Одуванчик, ловко уворачиваясь от лап и уцелевших хоботков Пожирателя, полетел в дым и вскоре я разобрала силуэт стены. Внизу бурлило море собирателей, но, кажется, пока они не представляли серьёзной угрозы. Одуванчик поднялся на башню спиралью и повис на краю.

Ливай, не обращая внимания на пропасть за нами, ловко втащил меня на твёрдый пол. Ноги подрагивали. Тут же раздал приказы, часть которых я не поняла. Он потребовал полную готовность от местного служителя света и караул возле него. Предупредил, что пожиратель рядом и нападать на него не надо. Гвардейцы рванули передавать сигнал всей армии. Общее настроение заметно улучшилось.

Снова раздалась канонада.

Под взрывы и завывания раненых монстров, Ливай утянул меня к лестнице.

— Это склад, укреплённый, — пояснил Ливай и закрыл дверь. — Вниз по лестнице, выйдешь в город. Наверх не ходи.

— У тебя получится контролировать отсюда?

— Да, — он приподнял руку с хоботком. — Но случится может всякое, поэтому понапрасну не рискуй. Если что, убегай и заберись на любую крышу, Одуванчик тебя найдёт. Если он не появится — на поезд.

— Как я узнаю, что всё плохо? Окон нет, мне не увидеть!

— Будет гладко, к тебе спустятся и скажут, что можно выманивать назад.

Слова, как и в первый день, но голос звучит иначе. Более лукаво, что ли? А на тонких губах, даже проскользнула тень улыбки.

— Звучит немного пошло.

Ливай изогнул бровь.

— Тело остаётся здесь. Как меня возвращать решать только тебе.

Я округлила глаза, но тему не стала развивать.

Присев перед ним я улыбнулась и погладила Ливая по щеке. Снова отметила, как он замирает, будто думает, что сразу после я ударю.

— Будь осторожен. Помни, что я жду тебя.

Ливай посмотрел мне в глаза. На мгновение показалось, что вот-вот ответит, но он просто кивнул.

Сжал хоботок в ладони и тот утонул в белом свечении. Почти сразу голова безвольно упала на грудь, а глаза стали стеклянными и безжизненными.