Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

Со мной остается миниатюрная брюнетка. Кажется, его жена.

- Меня зовут Ева, - тихонько представляется она. – Я могу чем-то помочь?

- Спасибо, но вряд ли. Осталось лишь дождаться врачей, - выдаю честно.

- Вы молодец. Я, наверное, растерялась бы, - качает головой и поворачивается к сыну, который, пролетев ураганчиком, дергает ее за руку."

"«Молодец», которая останется без заказов. И, возможно, потеряет остатки репутации.

Однако я подумаю об этом позже, а сейчас осматриваю Машу и Ксюшу, прислушиваюсь к их дыханию, губами касаюсь маленьких лобиков, чтобы измерить температуру.

- Кажется, приехали, - будто сквозь вакуум, пробивается голос Матвея. – Быстро они. Правда, я их там припугнул немного, - хмыкает. – Сгустил краски, когда все описывал.

Уловив звуки сирены с улицы, молюсь, чтобы мне не показалось.

- Слава богу, - оценив состояние крошек, я выдыхаю с облегчением.

Но от моего мимолетного спокойствия не остается и следа. Его сносит ударной волной негатива, который ощущаю каждой клеточкой кожи.

- М-м-м, папулька, - сонно сообщают малышки, приподнимаясь с меня и смотря в сторону входной двери.

Нехотя оборачиваюсь, встречаясь взглядами с Воскресенским, и тону во всепоглощающей тьме. «Папулька» быстро и раздраженно шагает к нам. Правда, при этом он выглядит так, будто ему самому нужна скорая.

Глава 13

Крепче обнимаю ерзающих в моих руках малышек, словно пытаясь уберечь их.

Воскресенский не один. За ним следует тот самый бородач, муж Евы. Идет по пятам, как телохранитель. Или как санитар за пациентом психлечебницы, самым агрессивным и запущенным. Что-то бубнит ему в спину, но Константин даже не оглядывается.

Черный, опустошенный взгляд сканирует оставшихся в доме людей, стопорится на нас с девочками.

- Что произошло? – вопрос летит хриплым кашлем. – Как малышки? – звучит беспокойно и в то же время трепетно.

Воскресенский обходит диван, где мы с детьми по-прежнему сидим в обнимку, впечатавшись в мягкую обивку.