Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

Выбросила в мусорку, как использованный презерватив.

Кстати, а ведь мы не предохранялись…

Сдаешь позиции, Воскресенский, теряешь хватку. И заодно мозги, что недопустимо в нашей ситуации. Заранее же четко все распланировал. Сначала суд, потом серьезный разговор, а дальше видно будет…

Но продуманный план полетел к чертям, стоило лишь оказаться с Верой наедине. А ведь хотел уехать в ночь. Зря не прислушался к воплям разума. Все потеряло значение, кроме ее сладкого запаха, приятного и чарующего, как пение сирен, голоса, идеального, податливого тела, гипнотизирующего взгляда.

Это не желтый, Вера Александровна, это светофором по голове. До бессознательного состояния. До звездочек перед глазами. До прямой линии на кардиограмме.

И после всего вот так просто и нагло оставить меня со спущенными штанами – это преступление. Новая статья уголовного кодекса. За особо жестокое обращение с мужиками.

- Мда, - выдыхаю, проводив взглядом гордо удаляющуюся фигурку Веры.

Первое желание – рвануть за ней. Вернуть и отлюбить так, чтобы раз и навсегда выбить из рыжей головы все мысли. Хорошие или плохие, умные или не очень. Неважно. Они ей только мешают. Наказать ее за глупый протест. По всей строгости закона, который я писал бы для нее сам.

Но, благо, у меня хватает благоразумия и хладнокровия, чтобы подавить этот порыв.

Спокойно и неторопливо поправляю брюки, застегиваю ширинку и щелкаю пряжкой ремня. Привожу мысли и эмоции в порядок, заливаю бушующий под ребрами пожар стаканом воды со льдом. Даю себе буквально пару секунд, чтобы осмыслить то, что произошло между нами.

Нервно усмехаюсь: два раненых идиота. Мы чертовски похожи, и в этом заключается наша главная проблема. Одинаковые полюсы отталкиваются, вот нас и швыряет друг от друга.

Подцепив пальцами полурастаявшую льдинку, закидываю ее себе в рот.

И только потом, в здравом уме и твердой памяти, я следую за Верой, которая за несколько минут тоже должна была немного остыть.

Останавливаюсь в гостиной, убрав руки в карманы, и задумчиво осматриваюсь. Анализирую обстановку.

Вера вряд ли наверху – она бы не пошла к детям в таком виде, растрепанная, с размазанной тушью и моими следами на теле.