Желая тебя

Мать опустилась рядом с ним на колени и крепко обняла.

Мальчик уткнулся в знакомое тепло родного тела и, отпустив руку Джози, всхлипывая, проговорил:

— Я н-не хотел этого, м-мамочка. Я н-не хотел.

— Все хорошо, Абель. Все хорошо, — мягко проговорила женщина, утешая сына до тех пор, пока рыдания не перешли в тихие всхлипы, а потом бросила взгляд на Джози поверх вздрагивающих детских плечиков и сказала: — Теперь я знаю, почему вы проникли на базу. Большинство из нас ведь и понятия не имели, что наши мужчины могут быть замешаны в чем-то настолько серьезном.

Она выпрямилась, но по-прежнему прижимала к себе мальчика.

— Я никогда раньше не видела, как стреляют в человека. Когда кто-нибудь призывал к борьбе за наш образ жизни, это были не более чем пылкие речи. Но то, чему я стала свидетелем, реально. И нам с Абелем придется жить дальше, помня об этой ночи до конца наших дней.

— Я не стану обвинять вашего сына в том, что он стрелял в меня.

Глаза женщины наполнились слезами.

— Спасибо вам.

— Абель, — позвала Джози.

Маленький мальчик посмотрел на нее.

— Я прощаю тебя.

Он вывернулся из материнских объятий и бросился назад к постели.

— Можно мне обнять вас? Мама всегда так делает, если у меня что-нибудь болит, и от этого сразу становится легче.

— Конечно. — Она уже было хотела нагнуться вниз, но Даниэль оказался проворнее и приподнял мальчика, чтобы Джози не пришлось напрягаться и тревожить раненую ногу.

"Ребенок прижался к ней всем телом, так крепко обняв за шею, что едва не задушил, но она не жаловалась. В сравнении с последствиями огнестрельного ранения, эту малость вполне можно было перетерпеть.

Отпустив Джози, мальчик обеспокоенно вгляделся в ее лицо и с надеждой спросил:

— Ну как, вам легче?

— Да, намного. Спасибо тебе.

Этот трогательный ритуал повторялся еще дважды, и каждый раз девушке приходилось уверять Абеля, что ей гораздо лучше и что она простила его и совсем не сердится.

Уж в этом Джози была уверена.