Желание генерала – закон

Глава 33

— А насчет платья не удивительно, — уже другим тоном продолжает Ивен, почувствовав, видимо, что я успокоилась. — Сюда, если приходят в одежде рабов, то только те, кто уже рабами родились, и только так себя воспринимают. А на тебе традиционное для Наридии платье. Места, где ты родилась и которое считаешь домом. Ты всегда была и будешь оставаться коренной жительницей Наридии, пусть страны такой уже не существует. С накидкой жрицы тоже ясно. Бывших жрецов не бывает, пусть Истока нет, но это наш путь. Золотой — цвет магов.

— Я не знаю почему на мне венец. Он точно имперский?"

"— Насколько я могу судить — да, но может и ошибаюсь, ведь подобные украшения видел только на страницах учебников. Впрочем, об этом ты еще сможешь поразмыслить, но в другом мире, ведь здесь твое время ограничено.

Мы вернулись за столик, и Ивен очень подробно рассказал, как же мне надо будет закрыть портал.

— Откуда ты все это знаешь? В загробном мире есть библиотека.

— Исток в мире живых уничтожен, но это сила так просто исчезнуть не может. В этом мире тоже есть место силы. Всего одного, но очень мощное и пронизывающее его практически весь. Это река. Кстати, тоже единственная. Довелось раз в ней искупаться, но больше не рискую, тем не менее, удалось узнать много интересного.

— Надо же. Ты все рассказал, значит, мне пора уходить?

— Есть еще немного времени.

— Да, конечно. Все ясно. Как на практике выйдет, не знаю.

— У тебя все получится.

Мы действительно еще какое-то время посидели с Ивеном за уже более горячими напитками, вспоминали прошлое, только самые светлые и веселые моменты, Ивен очень интересно рассказал, каково это было, жить без эмоций, как он все понимал, и даже наверное чувствовал, но его словно накрыло волной абсолютного спокойствия.

Когда настало время уходить, я опять расплакалась. Вот совершенно не было желания возвращаться в мир живых. Тут, может, еще и напитки подействовали, но я вцепилась в рубашку Ивена и до последнего, пока мир вокруг не потемнел, орошала ее горючими слезами.

И вот, я снова в воде, в мгновение спрятавшей мои слезы. Стремительно плыву наверх.

На поверхности глубокая ночь.