Желание генерала – закон

Как же давно я не слышала его смеха.

— Я безумно по тебе скучал, Эль.

— А я-то как! По всем!

Прерывисто вздохнула, борясь с непрошеными слезами. Нет, все же побежали горячие дорожки по щекам. Утираю их кончиком накидки.

— Ой! Я одета! — тут же переключаюсь на только что замеченный факт и рассматриваю подол длинного черного платья.

— В загробном мире все появляются в одежде, которая наиболее подходила бы к статусу и образу жизни человека в жизни, — с улыбкой говорит Смерть. — Но одежда будет преимущественно черная.

— Как удобно! А у тебя есть зеркало?

Ивен небрежно махнул рукой, и рядом с нами материализовалось большое зеркало во весь рост. Поднялась с кресла и с удивлением обнаружила, что я во вполне традиционном для Наридии легком приталенном летнем платье, невесомыми волнами спускающимся к ногам. Что интересно, платье не полностью черное, декоративные элементы золотые, на мне длинная черная накидка жрицы, тоже отороченная золотом, а на голове, совсем уж неожиданно, очень красивый золотой венец. Приподняла подол платья.

— Здорово, но совсем нереально. Я должна быть в рабской робе, ну или в платье служанки, а не вот это все. Скажи, это ведь ты наколдовал платье?

Позади меня в зеркале вдруг возникла, как мне показалось, черная большая тень, но она сразу приняла очертания человека в черном плаще и накинутом на голову капюшоном, полностью скрывающем лицо. Резко обернулась, но за спиной оказался просто Ивен без всякого плаща.

— Ты… там, в зеркале…

— Да, немного другой.

Мои губы задрожали. Опустила взгляд в пол.

— Терпимо, — сказала я, хотя очень хотелось признаться, что нестерпимо плохо. Новую реальность до сих пор не могу принять, живу воспоминаниями о прошлом.

Я не смогу рассказать Ивену всего, что пережила. С кем я сейчас. Пока не могу, это выше моих сил.

На мои плечи легли мужские руки.

— Пусть я здесь, но все равно постараюсь до тебя дотягиваться и во всем помогать.

Ивен ласково провел по моей щеке рукой, стирая непрошеную слезу. Закрыла глаза и просто стою, впитывая в себя появившееся ощущение тепла и, впервые за долгое время, спокойствия. Действительно, пусть всего один и в другом мире, но у меня остался друг. Тот, кто олицетворяет все то, что я любила и чем жила.