Жаркий Август. Книга вторая

Ни черта я не понимала! Вернее, понимала, но старательно отталкивала от себя эти мысли, потому что неприятно знать, что от тебя мечтают избавится. Мечтают, чтобы ты оставила в покое и не путалась под ногами.

— Я пойду к себе, ладно? Не обижайся.

— Даже не думала, — вру, чувствуя горечь внутри.

— Хорошего вечера, — развернувшись, Тимур пошел прочь и через несколько секунд уже скрылся в своей комнате, а я так и стояла, безвольно опустив руки и глядя ему вслед.

Он пошутил, да? О каком хорошем вечере может идти речь, когда дышать больно?"

"Захотелось убежать к себе, спрятаться от всего мира, забравшись под одеяло, и дать волю слезам, выплескивая свои обиды.

Только я сдержалась, силой воли заставила себя подойти к дивану, сесть на него и включить телевизор. Нельзя раскисать, просто нельзя. Его действия и слова вполне ожидаемы, иначе и быть не могло. Так что нет смысла искать причины, гонять в голове бесконечные тягучие мысли ""а что, если"". Надо переключиться. Хоть мы и рядом, но нужно привыкать жить без него, потому что он уйдет, не оборачиваясь.

Выдыхаю, чувствуя, как дрожит подбородок. Нет. Реветь тоже нельзя! Никаких слез. Тем более, повода для них нет. Все так, как и должно быть, все правильно. Он же не со зла все это делает, а просто потому, что иначе не может. Никто бы иначе не смог.

Хорошо быть предусмотрительной. Знаешь все наперед и готова к любым поворотам судьбы. Здорово быть понимающей, внимательной для других, помогая им встать на ноги, скинуть с тебя тяжкие оковы.

Смотрю какую-то передачу, с трудом улавливая суть. Мысли постоянно пытаются скатиться в ненужном направлении, поэтому то и дело приходится себя одергивать, насильно концентрируясь на событиях, происходящих на экране.

Про себя упрямо повторяю: все хорошо, все правильно, я справлюсь.

Верится с трудом, но звучит красиво. Обнадеживающе.

Телефон, лежащий на диване рядом со мной, оживает, тихим писком сообщая о новом сообщении.

Таисия.

""Васен, привет. Как дела? Не хочешь завтра сходить на выставку?""

Раз за разом пробегаю растерянным взглядом по веренице букв, и меня накрывает ощущение, будто я путник, случайно забредший на болота, и, оступившись, свалившийся в темную, неумолимо засасывающую трясину, а это сообщение — как спасительная веточка, склонившаяся к рукам.

Еле дыша, с трудом сглотнув ком в горле, дрожащими пальцами набираю ответ.