Земля Сияющей Власти

Неподалеку от своего дома она попросила остановиться возле магазина и сказала весьма выразительно:

– Мне нужно кое-что купить нам к столу.

У Воробьева сдавило дух, словно в Измайловском парке он наткнулся на белый гриб. Ждал ее десять, двадцать минут, потом вошел в магазин и Капитолины не обнаружил. На следующее утро он специально завернул в машбюро, где кроме трех машинисток сидели еще две компьютерщицы, и увидел ее чистый, безвинный взгляд.

Когда же ее застукали за передачей информации, Воробьев не сообщал об этом Арчеладзе целые сутки.

Внезапную привязанность начальника к «шпионке» он объяснил сначала непредсказуемым характером Арчеладзе, которому вздумалось таким образом «раскрутить» девочку, подставленную сверху для контроля за независимым отделом. Воробьев готовился к спектаклю в охотничьем домике – и в уме не было, что Никанорыч, этот женоненавистник поневоле, вдруг сам «положит» на Капитолину свой орлиный глаз.

И когда это случилось, Воробьев ошалел ничуть не меньше, чем теперь, увидев машинистку в комнате Арчеладзе, да не в охотничьем домике и даже не в Москве – тут, на Балканах!

Видимо, что-то проспал…

– Конечно, я рад тебя видеть, – соврал он, снова появляясь перед Капитолиной. – С приездом!

– Спасибо, – неожиданно ласково произнесла она. – Чай, кофе?

– Кофе, чтобы проснуться! Может, мне это снится?

– Нет, я настоящая. – Она прошла мимо, и его обдало волной тонких духов. – От призраков нет тени.

– Решила навестить тут нас? В глуши забытого селенья?..

– Нет, я получила урок и приехала, – просто ответила Капитолина. – Теперь буду все время с вами.

– Что ты получила? Урок?

– Да, урок. На вашем языке это… задание, поручение.

– От кого? Кто это задал тебе урок? – вдруг заподозрил неладное Воробьев.

– Уроки задает Стратиг, – пояснила она. – Всем гоям без исключения. Ну а к Дарам у него особое отношение. Он нас всех любит, но вынужден посылать туда, куда выпадает рок.

Он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. Взвизгнула появившаяся откуда-то кофемолка, зазвенели серебряные ложечки, щипчики и фарфоровые блюдца – это вместо алюминиевых солдатских кружек.

– Значит, Дара – это ты? – сообразил Воробьев.

– Разве не знал об этом?

– Дара… Дара… И что же ты даришь?

– Любовь, – одними губами вымолвила она и добавила, как в прошлый раз: – Я приготовила нам кофе.