Заставлю тебя полюбить

И отнюдь не по еде.

— Не было других, — процедил тихо, — ты еще не поняла, что я был охрененно занят?

— Это не показатель!

— Я тебя встряхну как следует. Чтобы язык свой острый прикусила, — пригрозил Давид.

Я сделала еще полшага назад и уперлась в стекло. Внизу было страшно. Потому что высоко.

— Жасмин, — он сощурился, — даже если бы я хотел кого-то трахнуть помимо тебя, не смог бы.

— Что так? Появились проблемы? — замечаю ехидно.

Я вскрикнула: Давид сделал рывок, захватывая меня своими ручищами. И ни шанса на бегство.

Аж дыхание перехватило.

— Прости! Прости! — закричала я.

— Поздно! — прорычал Давид, — надо проверить, нет ли проблем! Ты идеально подходишь, жена.

Резкий бросок, и я оказываюсь на кровати. На большой такой. Словно для этих целей предназначенной — для наказания с плашкой восемнадцать плюс.

— Не жена я тебе! А свободная девушка, между прочим.

Глаза Давида в край почернели.

Мамочки.

Когда же я научусь молчать там, где говорить — чересчур опасно?

Я отползла на безопасное расстояние, не сводя взгляда с моего зверя.

Если раньше он ласку дарил, то сейчас в край огрубел. Меня своей собственностью до сих пор считает, хотя от него — и весточку ждать не приходилось.

— Ты занята. Мной, — отчеканил Давид, — в последний раз повторяю. Слушай и запоминай. Я никого не трахал. Даже если бы хотел, не сделал бы этого. Нож в спину не хотел получить. Достаточно мне одной психованной.

Я скрыла улыбку, отвернувшись.

У нас всякое бывало. Я винила Давида в смерти своих родителей, мечтала наказать его — жестоко, страшно. Беспощадно.

А теперь у нас двое детей, и я научилась жить без родителей. Тяжело, но научилась.

Прогнулся матрас, и я вздрогнула. Вспомнила о своей участи.

Когда я повернулась, Давид уже рядом был. Коленями матрас прогибал и приближался подобно хищнику. Я таким его никогда не видела. Разве что после тюрьмы — тогда он тоже был голоден по женской ласке.

Вены вздулись.

— Я тебя совсем не знаю, — признаюсь честно, — ты вернулся другим.

Давид тянется ко мне руками.

Ему все равно, знаю я его или нет.

Ему надо взять.

Удовлетворить.

А я для него до сих пор жена, несмотря на бумаги и махинации Эльдара.

Жена по природе.

— А кого ты знаешь? Слуцкого? — интересуется опасно.

Мне страшно смотреть на Давида.