Заставлю тебя полюбить

Я с теплотой помнила каждое событие: и как ползать стали, и первый шаг каждого малыша. Давид все пропустил — ради нашего спасения.

А потом пришла мама Лиана, она плакала и целовала Давида. Просила больше не уезжать. Я оставила их наедине, посчитав это важным.

— Мам, нам с Жас надо отъехать.

— Конечно, езжайте. Я побуду с детьми. Не переживайте!

— Спасибо, мам, — коротко поблагодарил Давид и нашел меня взглядом.

Он сделал несколько размашистых шагов, взял меня за руку и повел за собой.

В голове всякое крутилось.

Но ради такого не хотят уединиться. Он бы прямо здесь сказал. При детях, чтобы далеко не ходить.

На нашем пути появился Эльдар.

— Нам нужно поговорить, сын.

— Я в курсе про Слуцкого, — процедил Давид, — поэтому и забираю Жасмин. Я сам разберусь. Кто ее муж, в конце концов?

— А дети? Всю жизнь на нянек оставлять будете? Ты еще в Италию Жасмин увези.

Давид сжал мою руку крепче. До боли, но мне было все равно. Я прикусила губу, с вызовом посмотрев на Эльдара.

Он побагровел даже. От вседозволенности своего второго сына.

— Отец, при всем уважении, — сквозь зубы, — я тебе не Эмин и не Рустам. От твоих слов не завишу."

"Мы спешно покинули особняк, но я на всю жизнь запомнила ощущение своей глупой улыбки на губах.

Эльдар проиграл. Давид все еще меня любит.

Но в автомобиле было все иначе. Не ласково и не нежно. Давид вцепился в руль и вез меня в неизвестном направлении. История повторялась. Давид все такой же бешеный и непредсказуемый, только теперь за плечами — брак и дети.

— Где кольцо, что я тебе дарил? Почему сняла?

— Я все сняла, — призналась честно, — захотела.

— Захотела, значит?

Прикусываю губу, тревожно глядя на темную дорогу. Только снег освещал края и уличные фонари.

— Ты не соизволил ответить мне ни на один мой звонок. Так, какая тебе разница — ношу я твои подарки или нет?!

— Мне достаточно было услышать, что ты не одна. Я отдавать тебя не собираюсь, Жасмин. Никому.

— Я…

— Лучше молчи. Информация дана, чтоб ты знала.

Давид вспылил, эмоции на лице. Желваки на скулах, тяжелое дыхание. Костяшки побелели, как он Слуцкого живым отпустил — неизвестно.

Давид привез меня в целый комплекс, на лифте мы поднялись высоко-высоко и оказались в номере. В просторном и невероятно теплом. Я с удовольствием скинула с себя верхнюю одежду и стала греться… рядом с Давидом стало холодно. Страшно.

Я не знала, чего от него ожидать.

Внезапно раздался звук. Щелчок камеры будто.