Защита

Кристина как-то спросила меня, действительно ли я работаю или завел кого-нибудь на стороне. Вряд ли она считала, что у меня интрижка – просто злилась. Не на такую жизнь она рассчитывала. После гибельных последствий дела Беркли, когда у меня на полгода отозвали адвокатскую лицензию, я вместо того, чтобы сидеть дома, перся прямиком в бар, где убивал еще больше времени вдали от тех, кого больше всего любил. Я пришел к осознанию того, что просто не хочу оказаться лицом к лицу с Кристиной и признаваться ей в том, что все эти ночи, что я провел в «Отеле Дракулы», пошли псу под хвост; что я наплевал на школьные праздники и спортивные выступления Эми лишь ради того, чтобы цапаться с судьями в суде; что я пожертвовал нашим браком ради абсолютно ничего.

А ведь до прошлого года брак у нас с Кристиной был достаточно крепкий. Был хороший дом в Куинсе, умница-дочка, и даже при том, что, работая сутками, золотых гор я не имел, мы были вполне счастливы. Или мне так просто казалось…

С Кристиной мы познакомились на юридических курсах.

В первые месяцы я с ней даже не заговаривал. Просто не мог набраться духу. Там было полным-полно симпатичных богатых девчонок и не слишком-то много парней вроде меня, которые ходили на лекции в драных джинсах, замасленных футболках и со вчерашним пивным выхлопом изо рта. Выглядел я тогда довольно неплохо, и недостатка в телках, которые были не прочь провести со мной ночку, особо не испытывал. Но я хотел Кристину. Познакомились мы на следующее утро после дня Святого Патрика[13], когда в девять утра я вывалился из заведения Фленнери, все еще пьяный, и залез в такси, чтобы ехать на занятия. Не успевает еще таксист тронуть с места, как дверь опять распахивается и ко мне запрыгивает какая-то девчонка. Это и была Кристина.

«Нам ведь вроде как по пути?» – спрашивает. «Точно», – отвечаю ей.

Едва такси отъезжает от тротуара, как она начинает раздеваться до белья. Снимает верх, джинсы, бросает их на пол между сиденьями, лезет в сумку, прыскается дезиком, натягивает свежие штаны и топик.

Тоже всю ночь пробуха́ла, как и я. В ходе всего этого представления не произносит ни слова. У нас с таксистом только челюсти до полу. Подкатываем ко входу в здание, где курсы, она расплачивается, выскакивает, заталкивает свои длинные каштановые волосы за уши и говорит: «Извини. Ты, наверное, очень шокирован?» «Не, – отвечаю, – я на седьмом небе!»

Так все и началось.