Защита

Паспорта и удостоверения, которые он мне рисовал, были лучше настоящих. В ходе рассмотрения его дела мне тоже пришлось подвергнуть перекрестному допросу одного почерковеда-криминалиста, который давал показания по поводу почерка Арчи на липовых чеках. Не особо уже помнилось, на что эти ребята обращают внимание при экспертизе, но ведь и времени прошло порядком. Что действительно застряло в голове, так это что они первым делом смотрят на заглавные буквы в начале предложений и имен. Я еще раз заглянул в отчет Голдштейна.

Артурасу потребовалось семь минут, чтобы отыскать на университетском веб-сайте нужную страницу: «Перечень публикаций за 2008 г.

"Залезли в 2000-й, и вот оно – жемчужное зерно в навозной куче. Голдштейн, подобно прочим профессорам кислых щей, ковал железо, пока горячо. Навалял как минимум с полдюжины совершенно идиотских статей – объем надувал. Ну и чтобы денег срубить, естественно. Одна так и вовсе была хоть стой, хоть падай. Меня озарила гениальная идея.

– Эту статью нужно распечатать. Мне нужен ксерокс, бумага, горячий кофе, и чтоб меня на хер оставили в покое, – объявил я.

Под строгим контролем Артураса по его же «Айфону» я позвонил Джин, судейскому секретарю, и полюбовно договорился распечатать статью. Сказал ей, что с меня коробка пончиков, растолковал, как отыскать этот опус в Интернете. Подумал, что Мириам наверняка даже не знает, как Джин и зовут-то. Большинство всех этих звезд от юриспруденции до простого судебного персонала не снисходит – мелочь, она и есть мелочь. Ну и пусть, нам больше достанется.

В бывшем кабинете судьи от меня наконец-то все отцепились. Виктор торчал в приемной, пытался реанимировать ксерокс. Как только тот заработает, надо сразу скопировать пару страниц, с увеличением – чтобы присяжные получше разглядели. Разложив на столе бумаги, я уставился в пространство. План понемногу складывался в голове, хотя она по-прежнему трещала от удара по затылку, полученного в лимузине.