Кротовский, вы последний

— А как к вам попал подсудимый?

— Его принесли в числе последних. Судя по характеру ранения, тварь пропорола его когтями. Ребра с правой стороны были сломаны. Очень нехорошая была рана. Мне с ним пришлось повозиться.

— Скажите, а магический уровень подсудимого вы определяли?

— Да.

— А зачем это нужно? Сможете дать объяснение по-простому для людей от целительства далеких?

— Ну это стандартная практика, — поясняет целитель, — В результате тяжелых травм порой страдает не только тело, но и повреждаются силовые каналы.

— То есть вы определяли магический уровень подсудимого сугубо в целительских целях?

— Да.

— А магический потенциал тоже определяли?

— Разумеется. Поверьте, это не менее важно.

— Охотно верю. И к какому результату вы пришли?

— У него нулевой уровень и нулевой магический потенциал.

— Как такое возможно? Разве в магическое училище принимают людей с нулевым потенциалом?

— Вот и я удивился. Такого просто не может быть. Вернее, такое бывает, когда переход восемнадцатилетнего рубежа происходит тяжело.

— Сколько может длится такая «потеря потенциала»?

— Сутки, максимум двое. Затем, либо магические каналы полностью приходят в норму, либо человек умирает. Увы, третьего не дано.

— А ошибиться вы не могли?

— Чтобы избежать ошибки, я запросил его личное дело. Знаете, бывает, что день рождения указан неверно или магическая перестройка наступает немного раньше или позже.

— И что показало личное дело?

— В личном деле указано, что нулевой магический потенциал у него был зафиксирован оракулом в день поступления. С тех пор прошло достаточно времени, чтобы сказать со стопроцентной уверенностью, что он не человек.

— У меня больше нет вопросов к свидетелю, — обвинитель выдохнул как человек, покончивший с работой.

— Больше вопросов и не потребуется, — сказал судья, — Факт вины полностью доказан.

Как это не потребуется? Почему это не потребуется? Обалдели они что ли?

— Я бы все-таки хотел задать свидетелю один вопрос, — пытается возразить адвокат.

Во-во, давай защита, впрягайся, а то посадят меня на кол к чертям собачьим.

— А зачем? Это ничего не изменит, — судья явно не намерен продолжать процесс.