Запрещенные слова. Том первый

Он — в смокинге, она — в умопомрачительном платье, усыпанном «Сваровски».

Мой взгляд цепляется за фото, на котором кроме Славы, мне знакомо еще одно лицо. Его обнимает за талию та самая стильная брюнетка, в компании которой я уже дважды его видела. Специально проверяю, действительно ли это старые фото, но да — они точно старые. У девушки даже прическа другая — волосы светлее и уложены в короткое каре. Его рука — у нее на плече, они обнимаются на фоне какого-то красивого горного пейзажа, рядом — снаряжение для альпинизма.

Но ничего такого в статье нет. Только упоминание, что Вячеслав Форвард — не только умный и красивый, и крайне перспективный, но еще и отчаянный, потому что покорил одну из топа семи горных вершин вместе со своей сестрой, Марией Форвард.

Сестра, господи.

Боже, сестра.

Мой мозг почему-то только сейчас вспоминает, что оба раза, когда я видела их вместе — ничего такого не было, просто крепкие объятия, но никаких поцелуев или чего-то такого.

Я на секунду откладываю телефон, прячу лицо в ладонях.

Перевариваю.

Когда Шершень, то есть, конечно же, Слава, говорил, что у него никого нет — он говорил правду?

Я иду на кухню, набираю стакан минералки, выпиваю. Сажусь в кресло, выдыхаю — и снова тянусь за телефоном, впитывая, как медленную отраву, новую порцию фотографий.

Вот Слава и Алина на открытии какой-то выставки. Вот — на отдыхе, на яхте, счастливые, загорелые, идеальные. Картинка из сказки. Слишком идеальная. Может, потому что не совсем настоящая? Или этого просто слишком сильно хочется мой уязвленной внутренней ревнивой женщине?

Я листаю дальше. И сказка все-таки потихоньку начинает давать трещины.

Первой на глаза попадается статья с кричащим заголовком: «Дочь генпрокурора снова в центре скандала?» На фото, сделанном, видимо, папарацци, — Алина, выходящая из ночного клуба в Дубае.

Потом — помолвка. Серия профессиональных снимков, сделанных где-то на побережье Италии. Закат. Белый песок.