Запрещенные слова. Том первый

Смотрит на меня, потом — мне за спину. Присматривается как будто. Господи, мне Дубровский вслед показывает что-то неприличное, что ее как приклеило?!

— Я домой поеду, — говорю я, даже не пытаясь скрыть свое полностью протухшее настроение.

— Май, а это… ну… тот парень?

Я просто иду до выхода. Наташа еле успевает следом. Останавливаюсь только на крыльце, жадно втягивая влажный, пахнущий праздником и мандаринами воздух. Мне эти праздники просто как кость в горле — даже на работу не выйти, чтобы забыться.

— Это Дубровский, да, — нахожу в себе силы ответить, суетящейся рядом Натке, когда она заботливо сует мне в ладонь бумажную салфетку.

— Лицо знакомое… — бормочет подруга.

«Это потому что оно очень красивое и сразу напоминает всех голивудских красавчиков», — про себя отвечаю я.

— Блин, реально как будто где-то уже его видела.

Останавливается напротив меня.

Мы пересматриваемся. Я мысленно скрещиваю пальцы. Только бы она сейчас не вспомнила ничего такого. Понятия не имею, правда, где бы они могли сталкиваться.

— Ладно, — подруга машет рукой, — просто показалось.

Я благодарна, что она не озвучивает очевидные выводы — красавчик, горячий, «высоченный_как_ты_любишь».

— Майка, приходи к нам на Новый год, — еще раз, точно не меньше чем в сотый, предлагает Натка. — Коля фейерверки купил, во-о-о-о-от такую коробку.

И мне честно — ужасно хочется согласиться.

До встречи с Дубровским мысль о том, что этот Новый год я проведу в своей квартире сама, в гордом одиночестве, меня практически не смущала. Я даже список фильмов накатала, которые буду смотреть. У меня в холодильнике стейк форели лежит на завтра в духовку — хотела запечь с базиликом и желтыми черри.

Но у Натки — Коля. И у них все как будто клеится. Правильно, как у нормальных людей. Моя скучная физиономия за их первым новогодним столом ей точно не нужна.

— Наташ, да я спать планирую, какие фейерверки, — напускаю вид, как будто валяться в постели под обратный отсчет до полуночи — верх блаженства для любого живого существа.