Запрещенные слова. Том первый

Интимное, помноженное надвое, потому что это точно абсолютно выверенное и намеренное, а нифига не случайное. И «тыканье» — совершенно точно не рабочее, как ни крути.

Я могу убрать руку. Не убираю, но и в ответ ничего не делаю. Просто смотрю на него, пытаясь разгадать, что за эмоции читаются в его глазах. Определенно какие-то новые.

— Скажешь, что я снова перешел границы? — голос Резника звучит еще чуть ниже и с насмешкой.

Я сглатываю. Он смотрит прямо в лицо, как будто пытается вытащить из меня ответ без слов.

— Нет, — наконец, отмираю. — Не скажу.

Но, как оказывается, только на половину, потому что до сих пор не понимаю, как реагировать на его ладонь. Это… приятное касание. Властное и бескомпромиссное — в этом весь Резник. Он, кажется, ничего наполовину не делает, сразу берет вообще все. И все же у меня нет ощущения давления — я вполне могу одернуть руку. Могу даже, кажется, по роже ему заехать и выкатить речь о служебной субординации — и вряд ли все это кончится для меня позорным увольнением с волчьим билетом.

— Тогда в чем дело? — Он медленно скользит пальцем по моей ладони, словно проверяет границу, куда можно. И что можно.

Но я все так же стою, вцепившись в спинку стула, не двигаясь.

— Просто… — голос подводит, и я прочищаю горло. — Просто мне не хочется давать поводов для сплетен. Вы сами прекрасно понимаете, как здесь любят пересказывать друг другу чужие истории. Даже ваши широких полномочий не хватит, чтобы закрыть все до единого рты, Владимир Эдуардович.

— Я привык, что обо мне постоянно что-то рассказывают, — говорит с налетом горечи. Как человек, которому тоже пришлось послушать досужие разговоры в спину. Я на мгновение даже предполагаю, что у него в прошлом могла быть своя безобразная история «с Дубровской». — Но тебе, конечно, такое внимание не нужно.

Он убирает руку, делает шаг назад. Я, воспользовавшись этим, тоже отступаю. И лишь тогда позволяю себе вдохнуть полной грудью.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя некомфортно, — продолжает генеральный, снова становясь деловым и слегка отстраненным.

Это вопросительная пауза.

Проверка.

А я не знаю, что ответить. В голове проносится тысяча мыслей: насколько это рискованно, насколько навредит мне, ему, нам, насколько непрофессионально. Сколько процентов моего сознания готовы сказать «нет», а сколько процентов подсознания — «да».