Запрещенные слова. Том первый

Поговорить выходит в коридор, как бы невзначай толкая дверь на кухню.

Я продолжаю тереть ложку, но иду вперед.

Напрягаю слух.

В том, чтобы не разговаривать о чем-то в присутствии незнакомых людей, нет ничего плохого. Но дверь-то зачем закрывать? И дергаться, как будто из небесной канцелярии набрали?

Напоминаю себе, что делаю это только ради безопасности племянников.

Вслушиваюсь изо всех сил. Слышу обрывки «я все уже тебе сказал» и «нет, сегодня не смогу». Делаю еще шаг к двери, теперь становясь почти впритык.

— Еще две вилки, — напускаю дружелюбный вид. А потом, как бы между делом, интересуюсь: — Тоже работа? Моя даже сегодня со мной.

— Увы. Мой начальник просто изверг.

— Что-то серьезное?"

"— Я работаю в «ЮниБанке», у нас не прошла ведомость из-за ошибки. Нужно все переделывать, иначе народ останется без зарплаты и тринадцатой премии.

— Ничего себе.

— Майя, может, вы меня выручите? — Он скребет затылок.

— Хотите, чтобы я вышла за вас? — пытаюсь пошутить, хотя, честно говоря, уже сейчас хочется вытолкать этого «работягу» за порог и без шанса на возврат.

— Что? Нет! — Игорь продолжает смеяться, но снова нервно похлопывает себя по карману пиджака, откуда раздается навязчивая вибрация. — Думал, вы подскажите волшебные слова, которые не обидят Лилю.

— Самой бы кто подсказал.

— Да, точно.

На этот раз он сначала выбегает в коридор, снова толкает дверь, но теперь уже совершенно открыто, и телефон достает только потом. Шепчет так громко, что хочется плюнуть на вежливость, выйти и сказать: «Да не шифруйся ты, строгому начальнику Оле — пламенный привет».

Но я держусь. Потому что Рождество.

Пока на кухню не заглядывает Лиля и достает из заначки сигареты.

Закуривает в форточку, нервно дергая цепочку за кулон. Видимо, «идеальный идеал» сообщали, что сегодня красиво не будет.

Я ставлю чайник, засыпаю себе растворимый кофе.

— У Игоря работа, — первой нарушает тишину Лиля.

— Мне не нравится, что из-за этого ты снова куришь.

— А есть хоть что-то, что тебе нравится, Майя? — Она разворачивается, упирается бедрами в подоконник и назло дымит в мою сторону.

— Мне очень понравится, если ты перестанешь знакомить детей с мужчинами, которые, очевидно, еще никак себя не проявили.