Запоздалая свадьба

— Охотничьи угодья. Что за отвратительный словесный оборот!"

"— Но он действительно находил клиентов и жертв в обществе. Искренне презирал простых воров, бандитов и убийц. Он не считал себя обычным преступником.

— Да, но мы давно обнаружили, что среди так называемых респектабельных людей немало преступников.

Лавиния помедлила, крайне встревоженная его мрачным настроением. Вероятно, события трехлетней давности сильно затронули его. И тут взыграла ее интуиция.

— Тобиас, ты был знаком с этим человеком до того, как узнал, что он убивает за деньги? Может, даже считал его другом?

— Было время, когда я доверил бы Закери Элланду собственную жизнь.

Мало того, в некоторых случаях именно так я и поступал, — глухо пробормотал Тобиас, и это откровенное признание сказало все, что она хотела знать.

— Мне так жаль, — выдохнула она, касаясь его плеча. — Каким ударом для тебя это, должно быть, оказалось!

— Именно наша чертова дружба помешала мне с самого начала увидеть правду! — брезгливо поморщился Тобиас, очевидно, охваченный презрением к себе.

 — А он рассчитывал на это. Использовал наши отношения в той гнусной игре, которую вел против меня. Даже притворялся, что помогает мне расследовать убийства.

— Тобиас, ты не должен говорить так, будто проиграл. Ведь ты же раскрыл дело.

Но он, словно не слыша, смотрел на залитый лунным светом лес, тянувшийся сразу за садом.

— Нас познакомил Крекенберн. Несколько дней он наблюдал, как ведет себя Закери за карточным столом, поскольку знал, что для одного моего расследования нам требуется опытный игрок.

Он также чувствовал, что у Эл-ланда именно тот темперамент, который нужен для хорошего шпиона. Закери обожал рисковать.

Лавиния молча кивнула, не отнимая руки от его плеча, пытаясь дать ему безмолвное утешение.

— Но я все же не понимаю, почему ты принял это так близко к сердцу.

— Мне больно думать, что, возможно, именно я показал ему ту дорожку, которая привела его к карьере наемного убийцы.

— Сэр, это просто возмутительно! — взорвалась Лавиния, стискивая его плечо.

 — Не можешь же ты винить себя за то, что твой друг стал преступником! Это совершеннейшая чушь!

— Хотел бы я, чтобы ты была права. Но беда в том, что первые записи в его дневнике были сделаны вскоре после того, как мы стали работать вместе.

— Но что заставило тебя считать, будто ты приложил руку к превращению его в убийцу?!

— Я был его наставником. Учил его мастерству шпиона. Именно я давал ему задания. — Тобиас глубоко вздохнул.