Запрещаю тебе уходить

Я не сводила взгляда со спящего мальчика. Кто-то сильнее приоткрыл дверь, света стало больше, и я смогла лучше рассмотреть его. Волос у него не было, бледная кожа почти сливалась с белым постельным бельём. В свои три он казался почти невесомым, хрупким, как сказочный эльф. Во сне он тяжело вздохнул, ладошка его шевельнулась и замерла.

– Первые два года всё было в порядке. Но потом я стал замечать, что он быстро устаёт. Врачи почти сразу диагностировали лейкемию. Тогда и начался ад.

Я сглотнула. Пальцы похолодели.

– Год я искал для него донора, Насть. Но так и не нашёл. Месяц назад его состояние резко ухудшилось.

– И ты вспомнил обо мне, – переборов поднявшиеся чувства, заключила я.

Мы с Женей смотрели друг на друга и молчали. Никита стоял в дверях палаты вместе с придерживающей его медсестрой.

– Мам, кто это? – спросил Никита, увидев мальчика.

– Твой брат, – ответил Женя.

Никита перевёл взгляд с меня на него. Женя – с него на меня. Я положила руку на плечо сына в подсознательном желании знать, что он рядом, что с ним всё хорошо, что он не имеет отношения к этому пропахшему надеждой и одновременно с тем безнадёжностью месту.

"Женя ждал. Мы словно поменялись местами. Теперь беспомощным был он, а не я.

– Настя, Мише нужен донор. Есть большая вероятность, что брат…

– Никита ему не брат, – сказала я тихо, сжав плечо сына.

Женя впился в моё лицо.

– Речь не о нас с тобой, – его негромкий голос наполнился ожесточённостью. – Последнее, что я бы сделал, будь у меня выбор, – обратился к тебе. Но у меня нет выбора. Он умрёт, если не найдётся донор.

– И у тебя тоже сын, – просипела я, проглотив подкативший к горлу ком. – Я бы помогла, но Никита не брат этого мальчика. Он… – я прерывисто выдохнула. – Литвинов не имеет к моему сыну отношения. Его отец ты, Жень. Ты, а не он.

Время остановилось. Если бы не Никита, тишина бы, наверное, продлилась вечность. Но сын громко чихнул, и это привело меня в чувство.

– Пойдём, – я подтолкнула сына к выходу. – Маленького разбудишь.