Запрещаю тебе уходить

Поползу, если будет нужно!

– Такими темпами ты именно поползёшь! Посмотри на себя!

– Смотрела!

Он снова попытался удержать меня, едва я собралась встать, но я оказалась быстрее. Собрала на груди начавшее съезжать полотенце. – Ты знал, кто я! Знал, что для меня важно! Для тебя твоя политика важна, а для меня лёд. Это мой стержень! Почему у тебя могут быть цели, а у меня нет?

– Потому что мои цели не идут ни в какое сравнение с твоими! – гаркнул он. – Не сравнивай политику и вот это вот, – он небрежно махнул на валяющиеся на постели бинты, на мои ноги.

– Мои танцульки?! – рука на полотенце сжалась с такой силой, что у меня натянулась кожа на костяшках пальцев. – По-твоему, спорт – ерунда? Только то, что ты делаешь, важно, а что делаю я – ерунда, так?

– Ты гробишь себя. На Олимпиаду хочешь? И что там тебе светит? Первое место с конца?

– Да даже если так! – процедила я, вскинув голову. – Это моя цель, моя жизнь! Я всё этому отдала! Всё!

– Вот именно! Хватит, Настя! Хочешь на Олимпиаду, куплю тебе билет в первый ряд!

– Иди к чёрту! – чуть не плача, прошипела я.

Отвернувшись, я быстро пересекла комнату, распахнула шкаф. Полотенце упало, но мне было плевать. Я чувствовала на себе взгляд Воронцова и едва могла подавить рыдания.

Почему он не понимает?! Да нет же! Он понимает! И как больно мне от его слов, его неверия в меня.

– Насть, – он коснулся моей руки. Я отдёрнула её. Натянула свитер прямо на голое тело, схватила первые попавшиеся джинсы. – Настя! – прорычал он, схватив меня за локоть.

Я опять вырвала руку.

– Отвали от меня!

– Куда ты собралась?

– Туда, где меня не будут тыкать носом в грязь за то, кто я есть, Воронцов! – выкрикнула я с яростью.

Глаза Жени блеснули чернотой, по скулам заходили желваки. Я бросилась в коридор.

– Ты никуда не пойдёшь! – Женя выхватил у меня ключи. Я вернула их обратно. Сквозь слёзы посмотрела ему в глаза.

– Пойду.

– К Литвинову?

– А что, если так? – голос дрогнул.

Женя прищурился. Я проглотила комок, сжала ключи в руке и бросилась к двери. Бегом, не обращая внимания на боль в стопах, спустилась по лестнице. Слёзы душили. Ветер гнал по дорожке листья. Достав телефон, я набрала другу.