Запрещаю тебе уходить

Осень окрасила город золотисто-рыжим, деревья постепенно сбрасывали листву, солнечные дни сменялись дождливыми, и вроде бы всё было хорошо: я получила то, что хотела. Но каждый раз, беря так и не подписанные мной бумаги на развод в руки, я будто бы чувствовала, как они обжигают кожу. Из головы не шли слова Егора о том, что исправить ничего нельзя только в одном случае: когда приговор вынесла старуха с косой. Только смерть не оставляет шансов. Так может быть…

***Соревнования в Казани закончились для нас победой. Только радости я не испытывала.

– Я не знаю, что с этим делать, – призналась я Нике, когда мы остались на катке вдвоём. Застегнула под горло утеплённую жилетку. – Мне не нужно особое отношение. Я не хочу, чтобы ко мне вели детей в расчёте на благосклонность судей. Эти баллы… Это незаслуженная победа.

Ника проехала вперёд, остановилась и повернулась ко мне.

– По-моему, ты реагируешь слишком остро, – ответила она. – Завьяловским постоянно завышают компоненты.

– И заняли весь подиум на прошлой Олимпиаде, – напомнила я."

"Вероника одарила меня выразительным взглядом и поехала к бортику. Я за ней. В действительности, так было всегда: судьи накидывали баллы именитым тренерам, чьи воспитанники добивались успехов на крупных стартах. Этакий кредит доверия. Только я пока именитым тренером не была. Зато официально была женой мэра столицы, что, очевидно, придавало весомости заодно и моим заслугам.

«Мы ждём вас сегодня», – написал Женя и приложил фотографию сидевшего на краю постели Миши.

Мальчик смотрел в камеру большими тёмными глазами и сжимал в руках игрушку. Ту, которую подарил ему Никитка ещё в Швейцарии, – маленькую гоночную машинку.

– Женя забрал Мишу домой, – улыбка у меня вышла несмелая. До конца не верилось, что это правда. Ника взяла у меня телефон, прочитала сообщение и вернула.

– Чтобы не появлялась вечером, – строго сказала она. – Всё, езжай, – она махнула в сторону и засмеялась.