Запрещаю тебе уходить

Высокий, с тёмными волосами и почти чёрными глазами, он элементарно не оставил ей шанса.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Мы с тобой не так много общались, чтобы ты мог сделать такие выводы, не находишь?

Уголок его губ дрогнул, на щеке появилась ямочка. Он не спеша прошёл к столу и, налив чай в приготовленную Вероникой, как я предполагала, для меня, чашку, присел на край. Осмотрел меня. Подсознательно я знала, что должна молчать.

– У нас осталось печенье с корицей? – бросил он Нике, не посмотрев в её сторону. Рядом с ним появилась накрытая полотенцем ваза. Вероника отошла. Подала руку Никите. Тот было отдёрнул ладонь.

– Пойдём, – сказала она мягко, но настойчиво. – Покажу тебе кое-что. Пока моя дочка спит, поделюсь с тобой секретом.

– Каким? – сразу же оживился Никитка.

– Сказала же, пойдём.

Никиткина внутренняя борьба не продлилась и нескольких секунд.

Мы с Димой остались наедине. У меня ныла спина, болели плечи. Хотелось присесть, сделать пару глотков чая и хотя бы ненадолго расслабиться. Но присесть значило позволить Диме смотреть на меня сверху. Нет уж. Вместо удобного стула я выбрала подоконник. Оперлась о него. Муж Ники налил чай во вторую чашку и подтолкнул ко мне. Чтобы взять её, пришлось потянуться. Всё это время Дмитрий молчал.

– Ты хотел поговорить со мной, – начала я первая. – Я бы тоже хотела с тобой поговорить."

"– И о чём? – он хрустнул печеньем. С таким видом, словно только что сломал кому-то шею. Учитывая звук, представила я это легко.

Скажи я, что хочу помочь разобраться с тем, кто устроил «огненный салют», прозвучало бы это напыщенно и глупо. Какой из меня борец за добро и справедливость? Это же не бездомного котёнка накормить и найти ему дом.

– Я хочу помочь Жене разобраться с теми, кто хотел его убить, – сказала я откровенно. – Как, не знаю. Уверена, что ты что-нибудь предложишь. Расскажи мне, что ты знаешь, Дим.

– Это тебе ничем не поможет, – он ещё раз хрустнул печеньем. Подтянул штанину и, отпив чай, поставил чашку на стол. Положил в рот остатки печенья и не спеша прожевал.