Записки провинциальных сыщиков

Что делалось в Нахичевани и в других местах, не знаю. А теперь выходит, вместо богатства смерть. И себя загубил. Погибла через меня барыня».

Оставив в доме Крепковеровой засаду в ожидании прибытия сбытчиков, я отправил Шаповалова и Крепковерову в Ростов по месту организации преступления. На следующий день, взяв наряд полиции, я отправился в мастерскую Ивина, где застал его.

– Здравствуй, Ивин, – сказал я. – Показывай фабрику, изготовляющую государственные бумаги. Твои новочеркасские друзья попались, и скрывать тебе нечего.

Бессмысленно уставившись на меня, он покорно повел нас во вторую жилую комнату, откуда прошли в прихожую, поднял люк, и мы спустились по лестнице в светлый подвал, в котором находилась оборудованная мастерская. Нашли граверные камни, краски, станок и прочие принадлежности для печатания. Готовых денег не было. Ивин стоял поодаль молча, потеряв дар речи. Я отправил агента наверх, чтобы встретить Филоненко, если придет, и тут же приступил к допросу Ивина, который с трудом ответил.

– Кто кого подговорил, не могу точно сказать, шутили и дошутились. А теперь пропал.

Вечером доставили Филоненко. Молодой человек лет 32, на вид очень болезненный. Его скорбный рассказ о своей вине дышал правдой. Он был душой дела как гравер. Он достал бумагу в Харькове, он заведовал печатанием, а сбывали уже другие.

– И не нужно было все это. Погиб я, – добавил он.

В квартире Крепковеровой никого не удалось задержать.

"Спустя одиннадцать месяцев слушалось это дело. Грустное зрелище представляла эта компания фальшивомонетчиков.