Западня. От него не сбежать…

Делаю то, что может закончиться плохо в первую очередь для меня. С чего вдруг это желание быть хорошей? Неужели я хочу выглядеть такой в его глазах? Это же смешно. Зачем? Он мне никто. Обыкновенный человек. Человек из прошлого. Тогда почему, когда он рядом, меня раз за разом окатывает ледяным душем? Эмоции, как и мысли, путаются в огромный клубок, и я уже не знаю, какая я настоящая. Та, что готова на все, лишь бы выжить. Или та, что готова прийти на помощь другу, даже если он таковой меня и не считает…

Не понимаю. В голове столько мыслей, но я озвучиваю самую глупую.

– Что за информацию я передала Берг?

Вяземский отвечает не сразу. Подбирает слова или решает, стоит ли вообще со мной разговаривать?

– Я просто тебя проверял.

– Там было что-то имеющее вес?

– Скажем так, если бы ты посмотрела и разболтала о том, что видела, Вите, он бы непременно захотел забрать это себе. Но он не захотел."

"– Я играю честно, – звучу с обидой.

– И я тебе за это признателен.

– Если он узнает, что я помогаю…

– Я выведу тебя из игры сразу, как только дойду до нужной точки.

– Выведешь?

Он сейчас вот так просто говорит о том, что…

– Не в том смысле, Луиза. Я не убиваю людей. Тебе и твоему брату ничего не угрожает. Если ты об этом.

– Я могу тебе верить? – переворачиваюсь на другой бок, так чтобы видеть его профиль.

– Никому нельзя верить. Спи.

Не знаю почему, но в памяти вновь всплывает прошлое. Тогда, восемь лет назад, Клим был другим. Ноль серьезности, на уме одни гулянки. Куча девчонок, тусовки, и такой заразительный смех.

Я улыбаюсь своим мыслям, не замечая, как издаю смешок.

– Я сказал что-то смешное?

Клим впервые за все время поворачивает голову в мою сторону. До этого он отвечал не глядя на меня, смотрел в потолок. Он поворачивается, а у меня мурашки по всему телу.

– Нет, просто, помнишь, – улыбаюсь, – как мы вот так же на пляже…

– Не помню.

Он говорит резче. Его интонация грубеет. Клим снова отстраняется – не физически.

– Извини. Спокойной ночи, – бормочу в темноту, но в ответ слышу лишь тишину.

Утром, как только первые лучи солнца касаются постели, я разлепляю глаза. Клим спит. У него усталый вид. Вымотанный. Это видно, несмотря на то что сейчас его поглотило царство Морфея.

Вечером он был напряжен. Сейчас же его лоб разглажен, глаза не колют меня недоверием, тело расслаблено. Между нами расстояние в метр.