Заноза

Именно по этой причине, как только Ваня вытирает мою спину и попку, я поправляю одежду, медленно выпрямляюсь и, подарив ему натянутую улыбку, покидаю его квартиру без единого слова. Пусть считает меня странной или вообще больной на всю голову, сейчас мне плевать. Я нуждаюсь в ванне, тишине и нескольких минутах одиночества, иначе сотворю какую-нибудь глупость. Например, признаюсь ему в любви, потребую жениться на мне или взять меня в его вечные рабыни. Я даже готова быть пристегнута к батарее. Вот до какой степени у меня едет крыша после секса.

Так что лучше тихонько ретироваться, пока не сделала что-нибудь непоправимое.

Совсем не тихое утро

ИванСледующим утром распахиваю входную дверь и смотрю на Асю.

– Можно уже убрать палец со звонка, – со смехом говорю я.

Она резко отдергивает руку и взглядом словно пытается прощупать мое настроение.

– В общем, после секса я странная, – признается она, несколько раз перекручивая тонкий ободок кольца на большом пальце.

– Это я уже понял.

Ася поправляет сумочку на плече и сжимает кожаный ремешок.

– Войдешь? – отхожу в сторону, приглашая ее в квартиру.

– Нет, мне нужно… по делам.

– Ладно, – с кивком отвечаю я, а она прикусывает губу и как будто подбирает слова. Так странно видеть обычно бойкую Асю смущенной."

"– Ты все сделал отлично, – выдает она, а я снова киваю. Как-то давно я осознал одну вещь: если молчать, человек сам все расскажет и во всем признается. Порой даже в том, в чем не собирался. Уже позже я узнал, что даже есть такой психологический прием.

И, кажется, его очень эффективно применять на Асе, потому что она продолжает: – И мне все понравилось. И я получила удовольствие, да. И… в общем, хотела бы повторить.

– Хорошо, – соглашаюсь спокойным тоном.

– М-м-м, ну ладно. Я пойду. Хорошего дня.

– И тебе, – с улыбкой отвечаю я, и Ася тоже улыбается.

Еще пару секунд мы играем в гляделки, а потом она разворачивается и сбегает к лифту, наконец отпустив бедное колечко. Такая красивая в этом платье, аж дух захватывает. Облизываю губы и рассматриваю стройные ноги, пока их владелица не скрывается в кабине, и только потом возвращаюсь в квартиру.

Сажусь на кухне за стол и делаю глоток уже не такого обжигающе горячего кофе. Рассеянно поглаживаю столешницу, на которую вчера вечером уложил Асю. Мысли о ней повышают мне настроение. Самое интересное, что я не могу проанализировать ее поведение, не могу предсказать, что она сделает в следующий момент.

Из раздумий меня вырывает телефонный звонок.