Заноза

Оно раскалено настолько, что этот нахал мог бы сейчас запросто подкурить от моей щеки, например. – Ну, спасибо, что довез. Я только… – Не успеваю договорить, как рыжий выходит из машины и идет к багажнику. – Ладно, невежливый тип, – бурчу, выбираясь следом.

Ожидаю, что сейчас он посмотрит на красную крышу отцовского дома, на высокие стальные ворота с калиткой в них, на будку охраны, и выдаст реакцию, как у всех мужчин. Присвистнет и присмотрится ко мне повнимательнее, прикидывая, какой кусок можно откусить от этого пирога.

Обычно после такого я сразу рву все отношения. Потому что жениться на папиных деньгах я не позволю никому. Но рыжик меня удивляет. Он просто достает чемодан из багажника, ставит его передо мной, снова осматривая с головы до ног своим наглым взглядом с соблазнительным прищуром, а потом коротко кивает.

– Хорошего дня, – произносит его греховный рот, и рыжий, заняв водительское место, отъезжает.

А я, как дура, пялюсь на задние огни машины, пока они не исчезают за поворотом.

– Господи, Ася, ну как можно столько раз облажаться всего лишь за полдня? – бубню себе под нос, хватаясь за ручку чемодана и двигаясь к калитке. – Дальше день должен быть гладким и идеальным."

"Так я думаю ровно до того момента, пока, поздоровавшись с охраной, не вхожу во двор. Я что угодно могла говорить Маринке про женщину, которую папа должен привести в дом, но на деле оказалась вообще ни черта к этому не готова. Питая призрачные надежды, что вот эта пошло-красно-мелкая машина принадлежит совсем не папиной любовнице, я иду в дом.

Собиралась просто поздороваться, забрать своего «жучка» и свалить к себе в квартиру, а теперь я просто обязана познакомиться с этой дамой. И, как бы себя ни успокаивала, сейчас я больше всего хочу, чтобы она была хотя бы старше меня. Нет, ровесницу я не вынесу. Наверное, потому что сама вращаюсь в студенческих кругах и знаю, на какие коварства способны двадцатилетние пигалицы, только бы заполучить папика пожирнее.

Я вхожу в дом и сразу слышу заливистый смех. Иду на звук.

– Ой, Саш, насмешил, – произносит знакомый голос, и я слегка хмурюсь.

– Что ж, значит, миссия выполнена, – басит мой отец. – Еще кофе?

– Нет, спасибо, – отзывается моя тетя Кристина.

– Тогда поцелуй, – негромко, но требовательно говорит папа, и меня начинает тошнить от чавкающих звуков их поцелуя. Серьезно, блядь?!

– Серьезно, блядь?! – теперь уже вслух произношу я.