Заноза

С каждой милей, которую преодолевает самолет на пути в Гаагу, мое сердце черствеет все сильнее, челюсти сжимаются все крепче. Как там говорила Даша, которая знала меня с самого детства? «Ты никогда не женишься, Ваня, потому что в твоем черством сердце даже нет опции «любить». Но трахаешься ты классно». Как же жаль, что она ошиблась. Лучше бы я продолжал классно трахаться, чем испытывать удушающее чувство, которое разрывает сейчас грудную клетку.

Довольная дикая кошка

ИванПо прилету мое настроение окончательно портится, потому что в мрачной Гааге вместо пушистого снега идет дождь.

Свинцовые тучи, нависшие над городом, щедро поливают его, и в сумерках все это выглядит зловеще. Словно насмешка природы над моим внутренним состоянием."

"Шагая через зал прилета, я не смотрю по сторонам, потому что оставил надежду в своем родном городе. Там, где в огромном аэропорту не нашлось места для хрупкой девочки, которая не дает мне нормально дышать. Огибаю толпу встречающих, и в какой-то момент что-то заставляет меня повернуть голову.

Я тут же встречаюсь взглядом с голубыми озерами, которые смотрят на меня немного испуганно и с огромной надеждой. Моргаю, потому что мне кажется, что у меня начались галлюцинации. И, пока я стою в ступоре, самая красивая в мире галлюцинация начинает двигаться ко мне, расталкивая людей. Она не прерывает зрительного контакта, пока не останавливается прямо передо мной. А потом просто подается вперед и утыкается лбом мне в плечо.

Ася.

Роняю сумку и так крепко прижимаю ее к себе, что, кажется, у нее сейчас начнут хрустеть кости.

Дышу ее запахом, растворяюсь в не менее крепких объятиях, а потом плыву от короткой фразы:

– Я так люблю тебя.

Она произносит это едва слышно, но большего и не нужно. Как бы банально ни звучало, мне кажется, что это не мы разговариваем, а наши сердца шепчутся между собой.

Мы стоим так долгое время, пассажиры с моего рейса уже покинули зал прилета, и сюда подходят новые люди, ожидающие следующий рейс, а мы все не двигаемся с места.

С каждой минутой я чувствую, как раскрываются легкие, как каждая пора на теле начинает дышать.

– Поехали домой, – произношу севшим голосом.

– Ты даже ругаться не будешь? – спрашивает Ася, и что-то есть такое в ее голосе – треснувшее, хриплое.

Я заключаю ее лицо в ладони и заставляю поднять голову. Ее глаза чистые, практически прозрачные, а по щекам струятся дорожки слез, которые я тут же подхватываю большими пальцами.