Заноза

Мы сейчас подойдем ближе, и швейцар, который, надо сказать, зарабатывает меньше, чем я трачу за неделю на продукты, будет смотреть на меня свысока, даже не подозревая, что эти джинсы стоят, как его поездка к морю раз в три года. Потом он с осуждением покачает головой и скажет, что не может меня впустить. Я испытаю унижение и ярость, потому что, мать твою, мои джинсы реально стоят как его годовая зарплата. Ничего личного, – Ася машет рукой в сторону швейцара, который наверняка слышит ее пламенную речь, но даже бровью не ведет.

 – Мне придется доказывать ему свою состоятельность и способность заплатить за долбаные, необоснованно дорогие устрицы, которые гораздо дешевле, например, в рыбном ресторанчике на набережной. Короче, ты облажался, Ванечка, решив таким способом наказать меня за то, что брыкаюсь.

– Ага, то есть ты признаешь, что специально это делаешь.

– Что именно? – она хмурится, и ей не нравится, что ее поймали на чем-то, о чем она еще сама не в курсе.

– Провоцируешь меня. Делаешь назло. Противостоишь чисто из вредности, – перечисляю все варианты названий одного и того же поведения.

Ася шумно со злостью выдыхает.

– Да пошел ты!

Резко развернувшись, она шагает в нужную мне сторону.

– Не переходи тут, нам сейчас сворачивать, – корректирую ее траекторию, идя за ней следом.

– Отвали!

– Правее, Ася.

– Пошел в жо… – начинает она, резко тормознув и повернувшись ко мне. Мои брови выжидающе взлетают вверх, и я улыбаюсь.

– Закончишь, или озвучить, что я могу предложить тебе по этому поводу?

– Ты! – выкрикивает она, привлекая внимание немногочисленных прохожих.

Быстро оценив обстановку, подходит ко мне вплотную и тычет пальцем мне в грудь, понизив голос: – Ты раздражающий, напыщенный придурок, который сам не может определиться, что ему нужно! Ты постоянно держишь меня на коротком поводке. Как собачонку, которую можно подтянуть к себе, когда становится скучно. Как ручного клоуна, который развлекает тебя всякий раз, когда тебя топит уныние собственной правильной, взрослой жизни.

– Да, Ась, – соглашаюсь я, схватив ее за талию и впечатав в свое тело. – Ты права. Не во всем, конечно, но в некоторых вещах точно. – Она открывает и закрывает рот, как будто хочет что-то сказать, но мое согласие лишило ее дара речи. – Я придурок, без сомнений. Я держал тебя на коротком поводке. Виновен. И да, ты раскрашиваешь мою унылую взрослую жизнь своими яркими красками. Ты как взрыв Skittles, как радуга посреди ночи, как яркое солнце. И за это я люблю тебя.