Заноза

В смысле, не такой уж и отличный брат этот Витя.

Он усаживает меня в такси, быстро инструктирует водителя об особенно ценной пассажирке и, попрощавшись со мной, отходит к воротам. Внутри меня вибрирует энергия. Сегодня или никогда! Сейчас приеду к Ивану и скажу ему все, что о нем думаю, поделюсь чувствами и дам самому решить, надо ли ему такое счастье, как я. Если не надо, я, наверное, умру, но, по крайней мере, уже точно убежусь, что никакие другие отношения с ним поддерживать не буду. Потому что дружить с Богомоловым-младшим выше моих сил.

Каждый раз, когда вижу этого мужчину, хочется взобраться на него, оседлать и скакать до звездочек перед глазами. До остановки дыхания и замирания сердца, которое сейчас колотится, словно ненормальное, в ожидании встречи.

Противный рингтон моего телефона прорезает салон, перебивая тихую музыку из динамиков.

– Да, Вик, – отвечаю на звонок сестры.

– У Галы сдохла Булочка. – Не выдержав, я разражаюсь смехом. Да таким громким и забористым, что даже похрюкиваю.

 – Ты чего ржешь, дура? – злится Вика.

– Сейчас, секунду, – выдыхаю и отодвигаю от уха телефон, чтобы спокойно отсмеяться. – Продолжай.

– Булочка сдохла, нужно похоронить.

– А я тут при чем?

– Помоги. Я не справлюсь, я трупов боюсь.

– Вик, ты издеваешься? – наконец становлюсь серьезной. – Это труп собаки! Обратитесь в ветеринарку, пусть сожгут или что они там с этими тушками делают.

– Ася, прошлое лето.

– Запрещенный прием! – взвизгиваю я."

"«Прошлое лето» – это кодовые слова, которые означают только одно: Вика готова выложить моему папочке информацию о том, что в прошлом году я соблазнила его лучшего друга.

Мы не спали с ним, так, потискались, дальше заходить я побоялась, но с тех пор Арс меня избегает – что мне, откровенно говоря, на руку, – а папе я так и не решилась рассказать. Если он узнает, я лишусь всего. Наверное, не знаю. Но проверять точно не стану.

– Прости-прости-прости, но я вынуждена.

– А почему Гала сама не похоронит свою животинку?

– У нее истерика, она туго соображает.

Такси останавливается у отеля, и я с тоской смотрю на большие вращающиеся двери из стекла. Вздыхаю. Я могла бы послать Вику к черту и отправиться к своему рыжему, но мы с сестрой столько прошли вместе, что я не могу бросить ее даже в такой идиотской ситуации. В конце концов, когда мне было тринадцать и у меня сдох попугай, именно она целую неделю ходила со мной на его могилку в сад, чтобы отнести цветы.