Заноза

Джентльмен в Ване вынуждает его помочь мне, и горячие ладони немного дольше положенного задерживаются на моих плечах. А мне впервые хочется стряхнуть их, потому что его прикосновения вызывают зависимость. Поворачиваюсь к нему лицом.

– Спасибо. Но мне правда пора.

– Устала?

– Мгм.

– Так что насчет завтрашнего утра?

– Я напишу тебе, – говорю сухо и вижу выражение лица, по которому так сильно скучала. В его взгляде ирония и неверие, глаза прищурены. Он как будто пытается просканировать мой мозг в поисках ответов. Я широко улыбаюсь.

 – Просто не знаю, во сколько проснусь.

– Ну ладно, – недоверчиво тянет он. – Могу я тебя обнять?"

"– Ты никогда не спрашивал разрешения, и сейчас тоже не стоило, это делает все между нами слегка странным, не находишь? – Ваня делает ко мне шаг, но я поднимаю ладонь, останавливая его. – Мариса вряд ли поймет твой жест. Она хорошая девушка и очень тебе подходит. У тебя безупречный вкус, Иван Богомолов.

– Спасибо. Давай я вызову тебе такси.

– Я справлюсь, спасибо. Доброй ночи.

– Доброй, – с неким сожалением в голосе отвечает он.

 – Ты же напишешь, Заноза?

– Да, – отвечаю коротко и, развернувшись, сбегаю.

Подальше от счастливой пары, разговоров посетителей ресторана, которые становятся громче с каждым выпитым бокалом роскошного вина, от романтической обстановки этого места и мужчины, которого я чертовски сильно люблю, но который никогда не будет моим.

Зараза, а не Заноза

ИванПроснувшись, аккуратно, чтобы не разбудить Марису, вытягиваю из-под нее свою руку и встаю. Она, уткнувшись носом в подушку, обнимает ее и спит дальше, а я отправляюсь на пробежку.

В какой-то момент трек в наушниках заканчивается, и начинается новый, который заставляет меня рассмеяться. Я уже и забыл, что когда-то записал, как Ася поет дурацкую детскую песенку:

«В тропическом лесу купил я дачу,Она была без окон, без дверей;И подарили мне друзья в придачуКрасавицу Маринку без ушей.Одна нога была у ней короче,Другая деревянная была,А правый глаз фанерой заколочен,А левый глаз не видел ни фига…»[1]Мне приходится остановиться, потому что от смеха сводит живот, а в легких недостаточно воздуха.

Упираюсь ладонями в колени и смеюсь до слез. Заноза еще и пропела все это слегка гнусавым, писклявым голосом, в котором почти невозможно узнать Асю. Но я все равно могу расслышать звенящие смехом нотки, которые ей присущи, когда она веселится.

Возобновляю бег, как только короткая песенка заканчивается, но до самого конца пробежки с моего лица так и не сходит улыбка.