Замуж с осложнениями

Решил, наверное, что жена вознамерилась поставить личный рекорд по заведению его в тупик.

— Ну как, а кому я буду спасибо говорить? У нас принято открывать в присутствии дарителя.

Он только пожимает плечами и послушно идет за мной.

Глава 13

Оставляю Азамата переминаться в дверях, а сама, с трудом найдя между коробками место для ног, принимаюсь распаковывать. Начинаю с той, где видела одежду — можно сразу будет убрать в шкаф и освободить пространство."

"Там не просто одежда. Там платья. Длинные, тонкие, из яркого тамлингского шелка всех цветов радуги — к счастью, не больше двух цветов на платье.

Их там штук двадцать, наверное. У меня аж в глазах рябит. Вытаскиваю подряд, прикидываю на себя — как раз должно быть. Боже мой, я не носила таких с двадцати лет! Хочется немедленно влезть во все сразу, но я тогда до ночи не управлюсь с подарками.

— Какая невероятная красота! — решаюсь наконец разбавить словами нечленораздельные восторженные звуки, которые издаю с момента извлечения первого платья.

Азамат вздыхает с облегчением.

Неужто думал, что мне может не понравиться?

— Сейчас померить? — спрашиваю напрямую.

— Да вы устанете столько мерить, — поднимает брови.

— Ладно, будем постепенно, — охотно соглашаюсь я и аккуратно сгружаю все содержимое коробки в шкаф. Собственные покупки я еще не разбирала, так что там пока есть место.

В соседней упаковке — примерно полкубометра размером — как я уже знаю, всякие шампуни и прочие гели. Я распаковываю ее больше для вида, и так понятно, что мне теперь на пару лет хватит.

Сверху несколько флаконов разных средств той же фирмы, какой у Азамата бальзам, под ними невероятно дорогие кремы, потом… да тут все на вес золота. Мне даже как-то неудобно становится, я явно стою дешевле, чем все, что тут напихано.

— Тут целое состояние, — говорю благоговейным шепотом. — Мне страшно представить, сколько все это стоило…

— Что-то не так? — переспрашивает Азамат.

— Нет-нет, — говорю быстро. — Все прекрасно. Просто так много… и все такое дорогое…

Его явно напрягает моя растерянность, а я не могу найти в себе сил с ней справиться.

Не знаю, как правильно радоваться, чтобы ему было приятно. Ладно, будем действовать на физиологию.

— Иди сюда, — маню его рукой, чтобы нагнулся.

Он наклоняется ко мне, всем своим видом выражая стремление хоть что-то понять в моем поведении. А я прихватываю его под скулы и целую в обе щеки.

— Спасибо тебе, солнце, — говорю растроганно. И еще обнимаю для пущего эффекта.