Замуж в наказание (СИ)

– Первое правило преступника: не признаваться, что ты преступник.

Сердце снова ускоряется. Почему-то мне совсем не хочется, чтобы это оказалось правдой. Салманов, выдержав паузу, тянется к отставленному немного раньше ноутбуку и захлопывает крышку.

– Я долго работал в адвокатуре. – Поясняет, хотя разве обязан? Но я благодарно слушаю. Мне даже легчает.

– Там много зарабатывают?

Улыбается. Приподнимает руку и покачивает. Вроде как «соу-соу». Но судя по машине – да.

– Зависит от таланта, усердности, везения…

– Почему ушли из адвокатуры? Там, наверное, и кабинеты другие… — Представляю прокурора в более современном интерьере.

А я даже не заметила, когда наш разговор завращался вокруг него, а не меня. Но задавать мужчине вопросы мне неожиданно интересно. А еще легко.

– Надоедает. – Он пожимает плечами. Воображаемый кабинет осыпается и просачивается сквозь щели в прокурорском полу.

Я киваю и несколько раз прокручиваю слова в голове. Звучит очень благородно. Только не знаю, чистая ли это правда.

– То есть нам повезло? У нас теперь первый честный прокурор, ратующий за справедливость?

Я раскрепощаюсь настолько, что позволяю себе даже колкость.

Мужчина усмехается, а я бросаю все силы на то, чтобы выдержать взгляд.

– Буду знать, что Айлин-ханым – эксперт по прокурорам.

Пульс частит. Сжимаю руки в замок.

– Вы помните, как меня зовут… – Говорю себе под нос, но мужчина слышит. В комнате на какое-то время снова становится тихо. Мне – опять неуютно. Воздух сгущается. Зачем с спросила? Как будто это для меня важно…

– Помню.

Мы вроде бы просто говорим. В мужских словах нет ничего из ряда вон выходящего, но я теряюсь. Не знаю, что ответить. Мне даже не приятно. У меня внутри все сжалось. Это больно. Томительно. Я растеряна.

Спасает стук в дверь.

Салманов переводит взгляд на нее, говорит: «войдите», ручка опускается и внутрь шагает Бекир.