Заложница красных драконов

Я бояться-то мужа только-только перестала, где уж такие личные вопросы задавать?

А может, у драконов вообще не принято такое со старшими обсуждать? Шепчутся в кругу ровесников, кто что узнал, а у более опытных спросить даже и не пытаются. Вот взять хотя бы Неару — она у меня совета просит, хотя мы одновременно замуж вышли, почему бы не у Таоды, она не намного старше, но опыт уже есть.

Задумалась — а может, не только у драконов так, а вообще? Я-то многое от сестрицы Любавы узнала, как она замуж вышла, а вот матушка мне ничего такого не рассказывала.

Может, останься я у людей, выросла бы, замуж вышла — вот она бы мне перед свадьбой и рассказала? Мне хоть и восемнадцать было, а всё равно ведь ребёнком считали. Даже про женские дни Любава рассказала.

И тут вдруг осознала, что хотя я и выросла — а женских дней у меня как не было, так и нет. Я про них и забыла совсем — драконы ни разу не упоминали при мне, вот и не вспомнилось. А теперь поняла — нет этого у драконов, незачем, раз они детей не вынашивают, не рожают.

Может, если бы задумалась, вопросы задавать стала — хоть какая-то догадка бы возникла. А я просто забыла…

Пока об этом размышляла, потихоньку съела всё, что мне муж в тарелку положил. Он сидел напротив, с аппетитом ел, не сводя с меня пристального, немного смущающего взгляда, и улыбался. И от этого даже казался моложе, хотя всё равно выглядел старше всех остальных обитателей пусть не всего замка, но семейного крыла — определённо.

После того, как наши тарелки опустели, муж повёл меня куда-то, видимо, в ту самую голубую гостиную, которая оказалась на втором этаже.

Возле неё кипела уборка — две служанки тщательно, стоя на четвереньках, вычищали ковёр, третья оттирала какие-то пятна на идеально чистой, на мой взгляд, двери, двое слуг отдраивали настенные «подсвечники», а незнакомая мне прежде экономка за всем этим наблюдала — её я опознала по связке ключей на поясе, у экономки в доме Крины была такая же. Чуть в сторонке расположилась горничная с подносом, на котором стоял кувшин и тарелка с пряниками. В общем, все были при деле — и именно под той самой дверью, к которой и подвёл меня король.

Взглянув на усердных тружеников, он хмыкнул, но ничего не сказал и завёл меня в дверь, которую нам услужливо распахнула оттиравшая её служанка.

Гостиная не зря называлась голубой — этот цвет, с небольшими вкраплениями синего, белого и золотого, присутствовал во всём убранстве этой просторной комнаты — в занавесках, обивке мебели, в рисунке ковра.