Закон жанра

Его возвращение должно сопровождаться газетной шумихой. На зону-то он уходил как герой, как борец с бандитским беспределом... Но нет ни телевизионщиков с камерами, ни журналистов... Этому есть объяснение. Журналистская братия просто не знает о его возвращении, а когда узнает, он снова будет в центре внимания...

И все же его встречали. Им интересовались. Но исключительно частники-таксисты. Наперебой предлагали свои услуги. Грех было отказаться, тем более что деньги у него были: ему выплатили заработок за шесть лет.

– Медведково?! Нет проблем, тысячу рублей, и поехали! – Частник-кавказец чуть ли не силком потащил его к своей машине."

"Шесть с половиной лет провел Ярослав в заключении. Следственный изолятор, этап, зона. За это время Москва изменилась. Более нарядная, более живая и энергичная. Рекламные плакаты на каждом шагу. Красивая девушка с бокалом апельсинового сока в руке призывала отдаться во власть красивой жизни. Пожалуй, он бы поддался ее уговорам. И ей самой неплохо было бы отдаться.

Таксист усадил его в старенькую «четверку».

– Сколько говоришь? Тысячу? – опомнился Ярослав.

Он не знал, сколько на самом деле стоит проехать от Комсомольской площади до Медведково... Но вряд ли это стоит тысячу. Похоже, кавказец видит в нем приезжего, поэтому и пытается его развести. Не то чтобы жалко денег. Но ненавистна сама мысль, что его держат за лоха.

– Ну да, «штука», такая такса!

Таксист смотрел на него честными глазами. Но Ярослава не проведешь.

– Руби пополам, бомбила! – криво усмехнулся он и угрожающе полыхнул взглядом.

Кавказец сразу изменился в лице. Взгляд стал смиренно-угодливым.

– Может, добавишь соточку?

– Обойдешься... Давай двигай!

Машина вырулила на Садовое кольцо. Проспект Мира, Енисейская. И Медведково. Приехали. Пятьсот рублей перекочевали в карман таксиста. Ярослав похлопал его по плечу:

– Ты, братан, лохов разводи, а людей кидать не надо.

Он почувствовал, как дернулся кавказец. Страшно стало. А чего он честной народ дурит?..

В окнах его квартиры горел свет. Сердце радостно екнуло. Что, если Ксения ушла от Юрика? Что, если она свободна для него?.. Он ей все простит. Все-все, лишь бы только она вернулась!

Но в квартире он обнаружил мать и отца.