Закон жанра

– Однажды я уже пытался убить двух зайцев! – оборвал его Ярослав. – Друг у меня был. Хороший друг. Очень заботливый. Он мне тоже сразу двух зайцев на убой предложил. Один заяц – это ты, а второй – миллион долларов на кино...

Да, Пахом развел его конкретно. Ярославу этого никогда не забыть... Теперь вот Артур пытается его развести. И делает это нагло, нахраписто, как будто Ярослав лох по жизни... Нельзя с ним так поступать. Нельзя!..

Ярослав чувствовал, что страсти накалились до предела. Но останавливаться он не хотел.

Да и тормоза отказали...

– Так вот, я тебя не завалил! И обещанные бабки не срубил... Гнался за двумя зайцами, а поймал шесть лет строгого режима... Развел меня Пахом. На твоей шкуре развел... Знаешь, я тебя все-таки урою, чтобы не так обидно было за бесцельно прожитые годы...

– Чо ты сказал? – взвился Артур.

Он вскочил с табурета, но Ярослав был на ногах еще раньше. Мощный крюк в челюсть посадил Артура на задницу. Глаза – синус на косинус, рот – эллипс на гипотенузе. Плывет ублюдок, на волнах качается.

Ему бы лечь, но нет, он поднимается. А Ярослав уже не в силах контролировать себя. Ударом ноги он уложил Артура на спину, прыгнул на него и кулаком в челюсть пригвоздил голову к земле. На этом бы остановиться, но безумная ярость требует выхода... Он бил Артура, как будто мстил всем бандитам на земле. Мстил за свою сломанную жизнь...

Артур уже не подавал признаков жизни. Лицо – кровавое месиво, а Ярослав не унимался. Но вот в помещение врываются люди, хватают его за руки, куда-то тащат.

Откуда-то из тумана выплывает искаженное лицо «замполита», вдруг откуда-то появляется «кум»... Пятнадцать суток ареста с заключением в штрафной изолятор.

Камеры в ШИЗО забиты отрицаловом. Ярослав хоть и формально, но числится активистом, ему в эти камеры нельзя – съедят. Его бросают в одиночку. Это почти карцер. Площадь два на два, шконка без матраца, «чаша Ганна» в углу...

А после ШИЗО его вызвал к себе сам начальник колонии. Широкоплечий пузан с вечно красным лицом.

Взгляд строгий, сосредоточенный. Но не злой. И манера общения располагающая. Он протянул Ярославу пачку «Мальборо» – его любимые сигареты...

– Барьянов, ну как же так, мы с тобой почти пять лет вместе, и никаких эксцессов. А тут... Что ты с этим Качуровым не поделил?

– Это не Качуров, это проклятье моей жизни, – сквозь зубы процедил Ярослав. – Куда ни ткнись, всюду он... Вот!

Он задрал робу, показал шрам от ножевого ранения.

– Его работа!..