Закон жанра

И его сыну Юрию пришлось взять на себя весь его бизнес...

В застойные времена отец делал деньги на дефиците, во второй половине восьмидесятых, при Горбачеве, из тени не вышел и продолжал сколачивать состояние втемную. Юрий чувствовал, что ему передались его торгашеские гены, но подполье его никогда не прельщало. Он еще учился в институте, когда открыл свой первый кооператив. Отец помогал ему деньгами, связями, советами. Но весь груз рутинных забот Юрий тащил на себе. Был момент, когда он чуть не надорвался. Но ведь выдюжил – стал умнее и опытнее.

А тут проблема с отцом. У него свой бизнес, вроде как на легальной основе – четыре достаточно крупные торгово-закупочные базы. Дело поставлено, каналы поставок и сбыта отработаны, связи отлажены – словом, все работает как часики. Но с недавних пор не хватает руководителя. Так что хочешь не хочешь, а придется брать этот воз на себя.

– Больше никому довериться не могу, только тебе. Так что давай, сынок, берись за дело..."

"Отец выглядел хорошо. Бодрый, щеки розовые. И не скажешь, что перенес два инфаркта. Но это внешнее здравие обманчиво. Работать ему нельзя. Можно только отдыхать. Море, солнце и никаких стрессов. Поэтому они с матерью отправлялись в Испанию, где по случаю прикупили бунгало на берегу Средиземного моря.

– С деньгами у меня все в порядке, – продолжал отец. – На наш с матерью век хватит.

Он полностью переписал свой бизнес на Юрия, и сеть торговых баз перешла в его полную собственность. Теперь он по праву мог считаться по-настоящему крупным бизнесменом.

Юрий переселился в отцовский офис на Мясницкой. Знаменательное событие. Ведь свое дело он начинал с мясных цехов. И сейчас эти цеха работают исправно, мало того, процветают – самое время объединять их в один завод.

Офис располагался в небольшом старинном особнячке. Отец полностью его отреставрировал. Снаружи «ампир», внутри роскошь в стиле «техно». Юрию здесь очень нравилось. Но не нравилось, что ему придется делиться с криминалом. Братки-бандиты «доили» его раньше, будут «доить» и сейчас. Ладно, с этим он еще готов был смириться.