Кротовский, не начинайте

— И как же тебе удалось вырваться из банки с пауками?

— На одном важном приеме и при большом скоплении важных персон я выложила Пауковской мамаше все, что думаю о ней, о Паукове младшем и обо всем ее семействе, — Белкина счастливо улыбнулась, — Это было что-то! Ты бы видел с каким позором они меня изгоняли!

— Ты не выглядишь как-то сильно опозоренной. И? Что теперь? Только не говори, что перевелась учиться в Семуч.

— А что такого? Бабу Нюку сюда перевели. А меня из имперской академии выперли на следующий же день после скандала с мадам Пауковой.

— А, гори все синим пламенем… Белкина, я чертовски счастлив тебя видеть.

— Ты не выглядишь как-то сильно счастливым."

"— Мне сегодня дважды угрожали, даже слегка побили… мне передали «привет от Мышкина»… скорее всего меня попытаются ограбить, убить и снова отправить на каторгу. Не знаю, в какой последовательности. С твоим появлением проблем у меня только прибавится, в этом можно даже не сомневаться. Поэтому «да», ты права, Белкина, я не выгляжу особо счастливым.

— Да уж, Кротовский. Чего рядом с тобой никогда не бывает, так это скуки. И я лучше один один день проживу рядом с тобой, чем длинную жизнь рядом с Пауковым младшим.

— Ну… тогда потом не жалуйся, Белкина. Ты знаешь, с кем связалась.

Комаринский помог с жильем для всех сразу: Анюту, бабу Нюку и Белкину поселили на втором этаже у одной капитанской вдовы. На троих им досталось всего две комнаты. Но ничего, поделят как-нибудь жилплощадь.

Мы с Кешей отправились в Лучково на Комаринском грузовике. Я хотел и Кешу к девчонкам подселить, они не возражали, но тут сам Кеша воспротивился. Не по-пацански мол это. Когда подъезжали к деревне, увидели вереницу женщин с детьми, бредущих пешком в соседние села. Водитель мне не отказал, мы чуть не до ночи развозили их по «пунктам временного размещения». Вернувшись, наконец, в Лучково едва успел разуться, раздеться и сесть за стол перед зажженой лампадкой, как меня закинуло в игру.

Забавно видеть лица товарищей, которые только что перенеслись сюда из неведомых мне миров. Акула по инерции причмокивает и облизывается. Наверняка только что что-то жрал. Резкая Жужа хмурится и кусает нижнюю губу, будто подбирает аргументы в незаконченном споре.

— Теперь идем за наградой, босс?

— Пошли уже, Кротовский. Задрало торчать на этих мостках.

Втроем мы едва втиснулись в часовенку, но ждать снаружи никому не хотелось.