Закон - тайга

Тот собирался из зимовья следом за охотоведами, передавшими приглашение участкового прибыть за документами.

Костя ел куропаток, изжаренных на костре. Сегодня его кормили досыта, про запас.

— Вернешься? — спросил Тимофей.

— Не стану темнить. Линяю насовсем, — ответил тот, вздохнув.

— Где приморишься? — спросил Скоморох.

— Настя предложила — к ней нарисоваться. Но я не хочу.

— Так теперь куда лыжи востришь? — не выдержал Цыбуля.

— На самый Север хочу. Там буду капать…

— Фартовать станешь? — поделился куревом Тимка.

— С бабой не пофартуешь. К тому же она мать с собой берет. Так что в бабьей кодле дышать стану.

— Ты хоть списался с кем? Берут тебя? Иль наобум? — допекал Тимка.

— С кем спишешься? Кому нужен фуфловник? Ни отвечать, ни читать не станут. А и прочтут, задницу моим письмом вытрут. Вот теперь поеду. Разузнаю, договорюсь, устроюсь и вызову свою бабью «малину».

— Тебе жилье надо. Хазу. А без росписи одному не дадут ее. Придется в общаге кантоваться. Так что ехать к Насте тебе придется.

— Вот, черт, не подумал, — крутил головой Кот, морщась, как от зубной боли.

— Я не удерживаю тебя, не фалую в Трудовом канать. Но сам смекни. Тут жилье дадут. Заработки имеешь. Притритесь друг к другу. Задницы прикройте, а потом шмаляйте на все четыре стороны. Хоть на самый юг. С башлями где угодно кантоваться можно, — советовал Тимка.

— Так и сюда без росписи не вытащишь ее. Мусора слышать не захотят, — опустил голову Кот.

— Легавого я на себя возьму.

— Настя не хочет, чтобы мать знала, кем я был.

— Пусть плесень на материке побудет, покуда вы определитесь.

— Одна не поедет…

— Что же до сих пор язык в сраке держал? — психанул Тимка.

— Черт меня знает…

— Слушай, кент, валяй в Трудовое, закажи телефонный разговор по межгороду, объясни своей ситуёвину. И пусть катит сюда. Ксивы ей сделаем. Пусть в Хабаровск привалит. Туда за нею смотаешься в один день.

— Не поедет без документов, — отмахнулся Кот.

— A-а! Была — не была! Я с тобой в село! Сам с твоей трехать буду. Если любит — поверит! Я ей все нарисую, что делать надо. Поймет, — решился Тимофей.

— Она ж недоверчивая! Деревенская. Тебя не знает, — залопотал Кот.

— Ништяк. Мне бабы верят.

Костя понемногу повеселел.

— Последние дни в холостых ходишь. Одну неволю на другую меняешь. Так хоть в последние дни свободой попользуйся. Бухни! — хохотал Цыбуля.

— Отвык.