Закон сильной женщины

Вам лучше обратиться с этим вопросом к психотерапевту, хотя… — и он недоверчиво помотал головой. — Не очень-то я надеюсь на успех в данном случае. Если пациентка не захочет говорить, ни один мозгоправ не поможет.

По тому, как сверкнули глаза капитана, Сашка понял, что мнение насчет психотерапевтов тот полностью разделяет. А он, Богданов, думал иначе. Надеялся на их профессионализм. И сразу, как только Арину выписали, потащил ее в клинику к знакомому специалисту. Она послушно просидела в глубоком кресле все десять сеансов, ответила на вопросы, но так и не призналась, помнит она что-нибудь из событий той ночи или нет.

— Я затрудняюсь вам ответить, симулирует она амнезию или нет, — виновато заморгал доктор, принимая у Сашки конверт с деньгами. — Потрясение какое-то у нее было, в этом нет сомнений. То ли память сама блокирует эти болезненные воспоминания, то ли пациентка нарочно их не трогает.

Все понятно: пациент скорее жив, чем мертв. Только деньги зря потратил. Аринка не разговорилась и не перебралась к нему в спальню, продолжала обживать гостевую комнату.

— Я буду ждать, любимая, — обещал он всякий раз, как она его отвергала. — Я сколько угодно буду ждать.

Врал. С его темпераментом это просто невозможно.

— Аришка! Поговори со мной! — В голосе уже слышалось нетерпение.

Она послушно повернулась. Даже села. Может, просто не хотела, чтобы он прикасался к ней?

— Что ты хочешь услышать, Саша? — ровно, как будто с чужим, ответила вопросом на вопрос. — Спрашивай.

— Что ты как робот, в самом деле! — Он вспыхнул, сорвался с дивана и встал перед ней, широко расставив ноги и упирая руки в бока. — Ты и на работе такая же? Да, нет, не знаю?

— На работе меня не допрашивают, — упрекнула она его едва слышно. — Там я просто работаю.

Понятно. Упрекает, что он рассказал о происшествии друзьям семьи — Степановым и Разенковым. А почему он, собственно, должен молчать? Она сидит за столом и молчит часами — и ему молчать? Они задают вопросы — он отвечает. В конце концов в это был посвящен весь персонал больницы. И еще полицейские. И те пацаны, что ее нашли голой."

"— Знаешь что! — повысил он голос.