Закон Севера

И даже покажу место на севере, где можно взять еще…»

Значит, вот оно, «место на севере», о котором говорил предводитель клана нео…

Перехватив мой взгляд, трупоед протянул мне украшение:

– Его давал мне великан с большой меч на плече. Если камай-нанги нравится кольцо, пусть он заберет. Это жертва, однако, про который Зорик будет рассказывать своя дети.

Я покачал головой. Совсем недавно я собирался подарить кольцо своей неожиданно обретенной жене. Но она оказалась лишь видением, которое Сталк украл из моей головы.

Но в глазах Зорика застыла такая мольба, что я посмотрел на него – и изменил свое решение. Для этого хитрого, но простодушного жителя возрождающейся планеты я был мифологическим существом из легенды, которую придумало его племя. Так что назвался Черным Стрелком – изволь соответствовать.

– Камай-нанги принимает твою жертву, Зорик, – кивнул я. – И благодарит тебя за помощь.

Глаза мутанта засветились неподдельным счастьем, когда он вложил кольцо в мою ладонь.

– Зорик все расскажет людям, – прошептал он. – Люди в моя племя поставят деревянный идол и будут мазать его свежий кровь, чтобы путь на небо у Черный Стрелок был легкий.

– Только вот этого не надо, – строго сказал я. – Запомни: убивать добычу разрешается, только если голоден. Убивать людей… хмм… хомо можно, лишь когда защищаешь себя и своих родичей.

– А если не исполнится, тудым-сюдым? – с сомнением поинтересовался перевозчик.

– Если желание не исполнилось, значит, плохо просил. Или не очень хотел, чтобы оно исполнилось, – ответил я. – Ладно, пойду я, пожалуй. Мертвый Город за этим лесом?

Зорик посмотрел на меня с испугом.

– Мертвый Город там, – кивнул он. – Но не за лесом, а…

Он неопределенно покрутил пальцами в воздухе, подбирая слово.

– Ладно, разберусь, – хмыкнул я. – Удачи, перевозчик.

– И тебе удачи, Черный Стрелок, – еле слышно прошептал Зорик.

* * *От леса веяло холодом. Чем ближе я подходил к нему, тем явственнее это ощущалось. Температура окружающего воздуха понизилась градусов на десять, не меньше, и я невольно поежился в своей промокшей «пальме».