Закон Севера

Правую половину лица я не чувствовал вообще. Зато ощущал, как легкий, прохладный ветерок, идущий от воды, холодит и щекочет язык. Такое могло быть лишь в одном случае – рана выгнила изнутри и стала сквозной.

Но при этом мое общее состояние было более-менее. Такое бывает, например, при острой лучевой болезни, когда человеку, хватанувшему смертельную дозу, сначала хреново не на шутку, но потом его отпускает, и он некоторое время чувствует себя вполне прилично.

Я поднялся на ноги.

– Хороший вода, – ощерился Зюн, при этом стараясь не смотреть на меня.

Может, он был и прав. Может, дело в воде. Но навязчивый ветерок и красноречивый взгляд разбойника ясно говорил о том, что чудес не бывает, и моим портретом в самый раз сейчас пугать непослушных детишек. Главное, чтоб потом заиками на всю жизнь не остались.

Крюк смотрел на меня с явным сочувствием, задумчиво вертя в руке стальную загогулину, которой был обязан своим прозвищем. Цепь, тянущаяся от крюка к шарнирному локтевому суставу, нервно позвякивала.

– Ты вот что, парень, иди к своим, – сказал я. – И спасибо за все.

– Я пойду с тобой, – хмуро сказал Крюк. – Вдруг ты не дойдешь…

– Теперь дойду, – успокоил я его. – Иди. Своим ты нужнее. Может, встретимся еще когда на Пути Воина. Жизнь, она такая, спиралью заворачивается. Как-нибудь на новом витке пересечемся – рассчитаемся.

– Хорошие слова, – улыбнулся Крюк.

– Не мои, – осторожно улыбнулся я в ответ левым краем рта.

– Ну что ж, удачи, воин. Пойду я.

– И тебе удачи…[3]

Когда лязганье цепи скрылось за небольшой рощицей лысых деревьев, я повернулся к Зюну.

– Ну что, брателло, не пора ли нам уйти в туман?

Однорукий «брателло» опасливо на меня покосился.

– Ты хомо. Ты Зюну не брат.

– Эт точно, – задумчиво проговорил я, глядя на жуткую клубящуюся стену, – Не брат ты мне, а просто браток местный. Ну да ладно. Пошли, что ли?

Зюн нерешительно топтался на одном месте.

– Чего?

– Там до Последний война хомо собак разводили, – кивнул он в сторону Красного тумана. – Много собак. «Кинологи» называлыся. За большой забор страшный собак был. Когда война случилася, время прошло – они еще страшней стал. Теперь в туман живет. Редко оттуда выходят. Как выходят – все подряд живое едят…

– Да тут по ходу все друг друга жрут, – сказал я. – Пошли. А то от твоих обрубков уже воняет, причем от обоих.