Закон Кремля

Пусть призрачный, но все-таки есть!

В моей голове больше никто не копался, но болела она так, словно мне в мозг вонзилась пуля. Я невольно застонал.

– Могу помочь, – ухмыльнулся шам безгубым ртом.

– Не стоит, – отозвался я, вонзая большой палец правой руки в точку отключения боли на левой. В целом, думаю, это просто способ переключения одной боли на другую, так как точка совпадает с местонахождением нервного центра.

Руку словно током шибануло, но я продолжал давить на точку еще несколько секунд, пока боль внутри черепа не отпустила.

– Итак, что по поводу нашей сделки? – хриплым голосом проговорил я.

Шам пожал плечами.

– Верни мне мой глаз, а я верну тебе твоих друзей. Только учти – как бы тебе об этом потом не пожалеть.

– Хорошо, я услышал тебя, шам, – кивнул я и двинулся к креслу, на котором сидел мутант. Нео и кибы на это отреагировали моментально – преградили мне путь, направив в живот шесть стволов.

– Пропустите его, – устало сказал шам.

Охрана нехотя повиновалась, продолжая держать меня на мушках своих огнестрелов. А я шел, держа в руке свой сверкающий нож, и понимал, что шам совершенно не против, чтобы я по самую рукоять вонзил свою «Бритву» в то место, где когда-то был его глаз, чтоб клинок мгновенно достал до мозга и прекратил его мучения. Слепому от рождения проще. Он ничего не терял, так как никогда ничего и не видел. Гораздо страшнее жить ослепшему – ведь он отлично помнит окружающий мир, который уже больше никогда не увидит.

Но гораздо хуже любого увечья одиночество. Могущественные соплеменники прогнали инвалида, обрекая его на мучительную смерть. Но он выжил – и возненавидел всех. Людей, лишивших его зрения, шамов, что не поддержали его в трудную минуту, и всех остальных живых существ, которым было на него просто наплевать. И тогда он отдался во власть ненависти, сделал ее своим богом и оружием, благодаря ей стал сильнее любого живого существа в этой вселенной…

Но обладающий абсолютной властью должен быть готов к тому, что вокруг него будут лишь подчиненные.

Не близкие.

Не любимые…

И шам, похоже, устал подчинять.

Сильно устал.

Смертельно.

Настолько, что сам готов был умереть, убежать в смерть от всего, что его окружало, и ото всех, кого он сумел согнуть, подчинить, превратить в послушных рабов…

Вот что я почувствовал, когда шел к резному трону. Хотя, возможно, я ошибался.