Закон Кремля

Что я им, медом намазан?

Сил не было от слова «вообще». Вымотали меня последние происшествия, так что я и сам не заметил, как вырубился.

И тут же сон приснился.

Будто парю я, как некое космическое тело, возле кровавой пульсирующей галактики, которая чувствует себя виноватой передо мной. Как я это узнал – без понятия, но ощущение было стопроцентным, будто нашкодивший кот пришел на колени и смотрит на тебя снизу вверх большими печальными глазами, в которых читается: «Извини, фигня получилась. Просто очень уж свое тело хочется.

«Хрен с тобой, – беззвучно ответил я стыдливой галактике. – Простил уже. Только не хулигань больше, сиди тихо, и все будет ништяк».

Галактика явно что-то хотела ответить, но ее прервал грохот, словно где-то рядом две железные кометы столкнулись с металлическим лязгом. И от грохота этого я проснулся…

Ясное дело, кометы оказались ни при чем – это проворачивался ключ в камерном замке двери.

Я протер глаза – и все вспомнил. Ну да, как же, казнь. Причем я не удосужился обдумать, что буду делать, дабы не быть повешенным. Резать «Бритвой» палачей точно не стану, свои же вроде, люди как-никак. А что тогда? Как спасать свою шею, к которой я привык за долгие годы и совершенно против того, чтобы ее душили веревкой."

"Дверь отворилась – и я невольно улыбнулся, увидев толстого человека с харей, полностью заросшей волосами, как у йоркширского терьера, только глаза виднеются.

– Гы, реально Снар! – сказал волосатый, перешагнув порог – и полез обниматься.

– Полегче, Шерстяной, – с улыбкой возмутился я, когда толстяк сжал мои плечи своими ручищами. – Задушишь, на хрен!

– Это я могу, – всхлипнул расчувствовавшийся Шерстяной и, наконец отпустив меня, отодвинулся. – Блин, сейчас расплачусь.

– Хэллоу, босс, – механическим голосом произнес его спутник, входя в камеру и скидывая плащ. – Сколько летов, сколько зимов!

Передо мной стояла мужская модель кио, похоже, собранная из нескольких боевых биороботов этого класса. А вот голова была дизайнерская – сваренная из нескольких бронепластин с отверстиями для подвижных видеокамер, напоминающих рачьи глаза.

– Колян? Ты?

– Он, чурка нерусская, – шмыгнул носом Шерстяной.